— Холодное нынче утро, — сказал он, направляясь к печке. Он погрел руки, ласково глядя на печку, затем повернулся к ней спиной.

Доктор запер дверь, чтобы не шел холод, и представил всех друг другу. Фразер с опаской подал свою мягкую руку локтю, поглядев на его могучие руки. Любопытный Чарли обменялся с гостем крепким рукопожатием, несмотря на возраст и недомогание.

— Ну, джентльмены, слышал я, что ваш народ столкнулся с трудностями из-за Золота.

— Хотите сказать, из-за птицы, — сказал Чарли, прежде, чем доктор и Фразер успели раскрыть рот, — самой большой крылатой твари, которую я видел в жизни, мистер. Убила двоих наших и утащила нашу добычу. И еще утащила лучшего мула. Думаю, назло, потому что хватило бы с нее Однопалого и Джонни на ужин.

— Не спеши, старина, — мягко сказал Безумный Эмос. — Пусть у тебя хотя бы голова останется неповрежденной. Теперь расскажи-ка побольше об этой вашей златолюбивой птичке. Для меня это слишком любопытно, иначе я бы сюда не явился.

— А почему вы все же явились, мистер Мэлон? — с интересом спросил Фразер. — Ведь у вас нет гарантии, что ваш труд будет оплачен, даже — самая трудная его часть, которая может потребовать наибольших усилий.

— Ну, об этом я сейчас не очень то думаю, приятель, — он улыбнулся, показывая большее число зубов, чем обычно бывает у людей его профессии. — Я здесь из любопытства, как кошка.

— Любопытство, — сказал Фразер, желая посмотреть, что ответит гость, — если вы помните, погубило кошку.

Горец повернулся к нему и посмотрел на нет своими черными глазами так, что агент слегка поежился.

— Как я понимаю, мистер Фразер, рано или поздно все мы помрем.

Любопытный Чарли с помощью доктора и агента, пересказал историю дьявольской птицы, напавшей на лагерь и убившей двух его товарищей. Потом Фразер пересказал рассказ несчастных из почтовой кареты. Они с Чарли не во всем были согласны, касательно размеров и цвета чудовища, но в основном их истории совпадали.

Когда они кончили, Безумный Эмос откинулся на спинку вертящегося стула, заскрипевшего под его тяжестью, сцепил руки на коленях и сказал:

— Ну, черт возьми, то, о чем вы рассказываете, джентльмены — это не птица. Я так и думал, когда услышал об этом впервые, но не был уверен. То, что напало на вас, старина, — сказал он Чарли, — и на вашу карету, мистер Фрэзер, — самый настоящий чистопородный представитель драконьего племени.

— Прошу прощения, мистер Мэлон, — скептически сказал доктор, — но драконы — легендарные создания, плод воображения наших менее образованных предков. Сейчас на дворе — просвещенное девятнадцатое столетие, сэр. Мы не склонны к подобным суевериям. Я сам как-то столкнулся со змееловом, который обещался снабдить меня порошком из рога единорога. Я немного сведущ в химии и доказал, что этот порошок был добыт всего лишь из рога обыкновенного вола.

— Ну, а теперь вам, может быть, придется поглядеть на дело немного иначе. Ведь ваше пропавшее золото и все прочее — не легенда.

— Тут он прав, — резко сказал Чарли.

— Я думал, что это мог быть огромный орел, обычно живущий только высоко в горах, на неприступных вершинах… — начал доктор.

— Хо! — Безумный Эмос хлопнул себя по колену (этот удар свалил бы с ног любого человека). — Нет в мире такого орла, чтобы утащить взрослого мула или стальной сейф с двадцатью фунтами золота! Нет на свете орла, разукрашенного, словно павлин. Нет, это — настоящий дракон, клянусь печатью Соломона!

Заговорил Баттерфильдский агент:

— Мне трудно спорить с вами, джентльмены. Я не обладаю вашими научными познаниями, доктор, а также вашим авторитетам в вопросах таинственного, мистер Мэлон. Но самое главное для нас — это не то, как это называется, а то, как бы его больше не видеть. — Он с надеждой посмотрел на горца.

Про Мэлона одни говорили, что он раньше был доктором, другие — что он был капитаном клиппера. Говорили даже, будто он был профессором Сорбонны во Франции. Говорили также, что он просто набит тем, чем запасаются на зиму белки в Колорадо, Фрезеру было мало дело до этого. Он прежде всего не хотел давать объяснений в случае пропажи другого сейфа с золотом, а груз монет должен был прибыть из Денвера через неделю…

— Вот в чем загвоздка, не правда ли? А теперь — обратился Мэлон к Любопытному Чарли, — расскажите, сколько языков было у него в пасти? Извергал ли он огонь? Был ли его вопль пронзительным, как боевой клич сиу, или низким, как рев бизона? Как он смотрел: прямо, или вертел головой из стороны в сторону?

Это продолжалось все утро, пока голова старого старателя не заболела от усиленных воспоминаний. Но Чарли вытерпел. Он любил Джонни Саттера и Однопалого Вашингтона, не говоря уж о бедном Генерале Гранте.

Ветер шевелил палатки, рассеянные в небольшом каньоне.

По сторонам были аккуратно сложены рельсы, шпалы, костыли, лишние молоты и прочее оборудование. Из самой большой палатки шли густые запахи, а с другого конца железнодорожного лагеря пахло совсем по-другому. Первые запахи означали кухню, вторые — ее конечный продукт.

Линия от Денвера до Чейенна была сравнительно новой и регулярно нуждалась в ремонте. Бригада, проложившая путь первоначально, теперь шла по линии обратно, ремонтируя и расчищая его, обеспечивая надежность насыпи и рельсов.