Так толком и не собранная паутинка чутья шептала, что рядом стоит второе судно, и там отменно весело ругаются. Что почти все живы и серьезных ран нет. Что ошейники рабов срезаны, выживших тощих одаренных – мальчишку и пожилую женщину – кормят на палубе черной галеры, кутая в теплые плащи.

Я стряхнула уютное одеяло, укрывающее меня от макушки до пяток, погладила успокоившегося коня и привстала, опираясь о камни руками. Заботливые ребята – постелили мне несколько шкур, сидеть оказалось неожиданно мягко и приятно. Только все сильнее хотелось пить.

Рядом зашевелилось второе одеяло, сперва не замеченное мною. Взъерошенная голова Хроса вынырнула из-под сероватой шерстяной кромки.

– Живая? – он спросил с отчетливой тревогой, словно я могла оказаться и зомби. Впрочем, заботы в голосе было не меньше.

– Вроде. Пить очень хочется.

– Мигом, – он метнулся к берегу и принес флягу, устроенную ожидать своего часа в прохладной глубине. Все запомнил. Пока я жадно пила, уточнил: – Сутки прошли с лишним, мы уже и отпраздновали встречу с Говорящей, все приходили возле тебя сидеть, до последнего юнги. Жалели. Крепко тебе досталось. И все одно – капитан наш того стоит, он славный, хоть и молод еще. Ох и будет ему от Силье за этот поход!

– Она здесь?

– Уже с полудня. Вызвала к себе на “Чайку” и кэпа, и его приятеля. Да вон бригантина, у берега.

Проследив направление, заданное широким жестом корабельного лекаря, я с интересом принялась рассматривать суда, вставшие на якорь в узком заливе, похожем на привычные мне северные фьорды. Более чем органично тут смотрелась галера, совершенно не античного типа, очень “продвинутая”, больше похожая на мое представление о скампавее, служившей верой и правдой в прибрежных конфликтах “моего” мира флоту Петра I. Черная, хищная, низкая, с малой осадкой, плоским дном и двумя солидными мачтами, вооруженными косыми парусами, скамьями для гребцов на единственной палубе. Полтора десятка пар весел позволяли маневрировать в штиль, буксировать другие суда и высаживать десант.

Переведя взгляд, я удивленно присвистнула и почти забыла о головной боли. Бригантина. И не убогая пиратская, из незапамятного средневековья, а самая что ни есть современная, двухмачтовая, с великолепным парусным вооружением, стройными стремительными обводами. Жемчужно-розовая на закатном фоне. От одного её вида мне становилось все лучше, скоро я весьма решительно поднялась на ноги, и, не слушая возражений, направила к берегу свои заплетающиеся ноги. Мне, кстати, Хрос предлагал лодку, но было невозможно глупо отказаться от первой возможности почувствовать кожей здешнее удивительно чистое море. Точнее, океан. Да и Борз ревниво оттер доброжелателя, чтобы проводить лично, даже сплавал со мной до опущенного трапа. Тонкая рябь дробила отражение стремительно темнеющего неба, волны были слабыми, очень длинными и ленивыми. Вода дышала, я чуяла в ней дельфинов, играющих с косяком рыб у самого горизонта, трепет подводного леса, распустившего свободно косы зеленых лент, полет крылатого ската, далекое движение сытой стаи хищников. Океан полнился жизнью и силой, солнечным теплом, накопленным за день и сочащимся из глубин неизменным холодом ночи. Могучие течения огибали материк широкими реками, берега которых ведомы немногим. Ну зачем мне лодка?

В распахнутую дверь каюты я честно постучала, стесняясь ступить на ковер в промокшей насквозь одежде.

Но они бы и пушку не услышали. Все еще несколько зеленоватый капитан и второй пленник, неестественно румяный от ожогов, сидели боком ко входу и в основном молчали. Их жалкие попытки вставить слово гасли, как слабые капли редкого дождя над большим жарким костром.

Гневом полыхала восхитительно красивая девушка с распущенными черными волосами и мечущими опасные молнии фиолетовыми глазами на пол-лица. Я улыбнулась. Князь, скорее всего, еще не видел свою Силье в таком сокрушительном бешенстве, он бы оценил.

– Кто вам позволил идти к берегу? Нашли, тоже мне, морские волки, повод удрать из-под опеки! С половинным составом команды, ночью. Я даже не спрашиваю этого безответственного обгорелого идиота, не способного отличить кливер от тряпки. Вот горе, его отец позволил мальчику выучиться читать, он и прочитал письмо! Думать-то научиться труднее, а уж поставить в известность о своей глупой поспешности хоть кого из вменяемых людей – это подвиг! Молчать! Он уже все сказал, теперь будет отлично рассуждать на берегу, под замком. Да для него обрезка кустов слишком серьезное поручение! Но ты, почти взрослый, вроде бы разумный человек, капитан, подбивший на смертельную авантюру одну из лучших команд флота. Я «Акулу» тебе доверила!

– Но, сестра…

– О чудо! Вспомнил наш Сантал о кровном родстве! Жалости захотел, мышь мокрая? Славно, подумай теперь о папе-кормчем. Он будет рад с тобой побеседовать. Уже намекал, что на двухвёсельных прогулочных лодочках в лебедином пруду недобор капитанов. Зеленый, как жаба, и еще оправдывается! Тебя не спасать надо бы, а вторым ножом угостить.

– Не надо, – я наконец решила их прервать. – Второй я уже не вытащу. У вас водички холодной нет?

Силье резко остановилась. Виновато развела руками, разом остывая. Сгребла с дивана разбросанные вещи, протащила меня туда, замотала в одеяло и усадила. Торопливо наполнила бокал, передала мне.

– Спасибо.

– Мне? – она рассмеялась, пружинисто скручиваясь в сидячее положение на покрывающих пол коврах. – Это тебе спасибо, хотя поверить трудно. Добро пожаловать на мою «Чайку». Одна из самых красивых бригантин Индуза, кстати. И я знаю, кому не бывать её капитаном! Ладно, вспомним о нормальных людях. Снился тут князь, говорил о тебе, но я засомневалась. Он, значит, действительно жив? Этим торопыгам окаянные, на берегу стоя, сказали, Риннарх умер.

– Жив. Уже, наверное, во дворце. У него намечается большая разборка с братом, повод появился. Вам стоит задержаться и дождаться его людей – через пару дней кто-то появится.