Шрифт:
Они посмотрели друг на друга.
– Ступай с Богом, сын мой, – мягко произнес Ланфранк.
На следующий день, около полудня, настоятель отправился в ссылку, почти без сопровождения, верхом на жалкой кляче. Он выбрал дорогу, которая показалась очень странной его спутникам-монахам, но, когда они предложили ему более прямой маршрут, отказался, причем в весьма загадочных выражениях, и продолжил путь.
Через час неспешной езды они заметили кавалькаду, приближавшуюся к ним в клубах пыли. Духовник Ланфранка, изрядно встревоженный, зашептал ему на ухо, что злой рок привел герцога на ту же дорогу. Он предложил настоятелю свернуть в сторону и укрыться за деревьями, но Ланфранк смиренно ответил:
– Мы последуем своим путем, а в остальном положимся на волю Господа нашего.
Кавалькада приближалась. Возглавлял ее человек, не узнать которого было нельзя. Ланфранк держался середины дороги, однако натянул поводья, останавливая своего жалкого скакуна, когда герцог поравнялся с ним. Огромный жеребец замедлил бег, перебирая ногами и грозно фыркая. Монахи и рыцари замерли позади своих предводителей. Вильгельм сердито хмурился.
– А, святой отец! – сказал он. – Вы еще не уехали, гордый богослов?
– Монсеньор, – ответил Ланфранк. – Я ехал бы куда быстрее, если бы вы нашли мне подходящего скакуна.
Чело герцога еще не разгладилось, но в глазах замерцали лукавые огоньки.
– Ланфранк, – сказал он, – клянусь Богом, ты зашел слишком далеко!
– Давайте поменяемся конями, монсеньор, и к закату я буду уже далеко.
– Кровь Христова, я не позволю, чтобы мне мешали! – Вильгельм свесился с седла и схватил жеребца настоятеля под уздцы. – Поворачивай, Ланфранк: мы с тобой поедем отдельно.
– Ваш путь для меня не подходит, монсеньор, – ответил Ланфранк, глядя герцогу прямо в лицо.
– Он станет твоим, обещаю. Или ты намерен выступить против меня, аббат?
– Ни в коем случае, – сказал Ланфранк. – Но вы слишком спешите, сын мой.
– В таком случае научите меня сдержанности, отче. Покажите мне достойный путь к осуществлению моих желаний, и я признаю, что был неправ и погорячился в отношении вас.
– Нет ничего легче, – согласился Ланфранк и поехал рядом с герцогом во главе процессии обратно в Бек.
Результатом этих переговоров стало то, что Ланфранк отбыл в Рим с поручением от герцога. Он расстался с Вильгельмом в превосходном расположении духа, герцог преклонил колени, дабы получить его благословение, и даже пообещал принять епитимью за свой горячий нрав. Для отвода глаз Ланфранк отправлялся в Рим якобы для того, чтобы принять участие в дискуссии о пресуществлении [23] с неким Беранжье. К несчастью для последнего, ему пришлось состязаться с величайшим схоластом своего времени, но спорил он горячо и долго. Да и вопрос был отнюдь не пустячный, так что быстро решить его не представлялось возможным. Понадобилось пять лет, чтобы доказать несостоятельность утверждений Беранжье, что и было сделано на Совете в Туре. Но мы слишком забегаем вперед. В начале же дискуссии у Ланфранка обнаружились куда более срочные дела, и Беранжье со своей ложной доктриной служил лишь ширмой для тайных переговоров.
23
В католичестве и православии термин для обозначения полного субстанциального превращения хлеба и вина в Тело и Кровь Христовы в таинстве евхаристии. (Примеч. ред.)
Следует признать, что продвигались они ни шатко ни валко; Рим и Фландрия не спешили дать определенный ответ. Герцог отправился в Англию с визитом к Исповеднику [24] , и, поскольку Вильгельм более не заговаривал о женитьбе, его люди решили, что он отказался от мысли об этом. Но на корабле, который швыряло с волны на волну, отдаляющемся от Англии, что таяла в темноте за спиной, Вильгельм вдруг заявил Раулю:
– Я еду во Фландрию.
Рауль с улыбкой ответил:
24
Эдуард Исповедник (ок. 1003–1066) – предпоследний англосаксонский король Англии (с 1042 года) и последний представитель Уэссекской династии на английском престоле.
– А мы полагали, вы отказались от этой затеи, монсеньор.
– Ха! И ты тоже так подумал, Рауль?
– Нет, не так. Но у вас есть и другие планы, которые в последнее время занимали ваши мысли, – многозначительно отозвался Рауль.
Вильгельм оглянулся на заложников.
– Ты слышал обещание, которое подтвердил король Эдуард. Я получу Англию.
– Слышал, – медленно проговорил Рауль. – Однако разве он один все решает?
– Нет, клянусь Христом! Есть еще и я! – вскричал Вильгельм.
– Монсеньор, еще есть и Этелинг Эдвард, а затем – его сын, у которого тоже имеются права. Нельзя забывать и о Гарольде Годвинсоне; саксы его любят.
– Англия достанется сильнейшему, – заявил Вильгельм. – Доверься мне: я умею заглядывать вперед.
– Я тоже, – с легкой грустью ответил Рауль. – Впереди вас ждет много крови. А что будет с нашей Нормандией?
Вильгельм ответил не сразу. Рауль видел, как он, хмурясь, смотрит на море, как взгляд его, подобный взору ястреба, нацелен на какую-то далекую, одному герцогу видимую цель. По-прежнему глядя вдаль, Вильгельм сказал: