Когда они вошли в оранжерею, Надежда остановилась и остановила Михаила Сергеевича. Потом взяла в обе руки лицо его и поцеловала.

— Простите, не провожайте меня, пожалуйста. Я разревусь при всех.

Отстранившись от него, Надежда пошла, наклоняясь вперед, как против ветра.

Михаил Сергеевич вернулся к себе. «А если бы я тогда нашел ее…» — думал он растревоженный.

Долго в темноте ходил по комнате. Прислушивался к сонному дыханию сына. Поглядывал на зажженную во дворе елку. В морозном тумане она казалась опавшим листком, на время украшенным разноцветной электрической гирляндой.

Лег спать утром.

Проснувшись среди дня первого января, Михаил Сергеевич вспомнил о случившемся с недоверием к своей памяти. Все, что произошло в ночь, было похоже на новогоднюю сказку или новогодний сон.

А может быть, всего этого и не было?

28 марта — 22 июня 1981

Сын стоит перед желтым одуванчиком. На цветке копошится пчела. Потрогать бы ее пальчиком! Но это никогда не удается. Она прямо из-под пальца улетает.

— А-а, папа! А-а-а! — кричит и оглядывается сын. Была тут — и нет. Куда делась?

— Улетела пчела, мальчик.

— Уетея псея, — повторяет сын.

Ковыляет к крыльцу. Я пониже прибил перильца. Сын держится за них рукой и поднимается по ступенькам. Поднимается на одну, стоит и посматривает — кому бы рассказать об этой радости!

— А-а! (Это значит: смотрите же — поднялся!)

Из-за угла дома показывается мой институтский товарищ. Он видит сына и вскидывает руки, удивленный.

— Как тебя зовут, малыш?

Сын притихает, отворачивается. Он застенчив. Проходит минут пять, пока он признает Николая Михайловича за своего. Начинается разговор. И тут нужен переводчик. Переводчиков у сына трое: баба, мама и я.

— Так как же тебя зовут?

— Мапима, — отвечает сын, а сам поднимается на ступеньку. (Максим, значит, перевожу я.)

— А какие у тебя есть игрушки?

— Удё (ружье). — Максимка морщит лоб, вспоминает. — Какука (колонка), енёсек (пенечек — вон там, на полянке перед домом).

— А что растет возле пенечка?

— Циты. А псея уетея (так, понятно).

— А где ты живешь?

— На даце (тоже переводить не надо).

— А кто с тобой живет на даче?

Максим чувствует себя совсем свободно. Он поднимается на крыльцо и отвечает:

— Папа (ступенька)… мама (ступенька)… баба (ступенька). Нятитя… (Нятитя — это столяр и печник Никита Никитич, Максимкина любовь. У него есть молоток, гвозди — чего только нет!)

— О, да ты, Мапима, уже большой мальчик! — говорит гость.

Максимка поднимает плечи, отворачивается и закрывает руками свои любопытен — стесняется.

— Мапишка-а, пойдем гулять! — кричит соседская девочка Таня со своего крыльца.

Максимка торопливо спускается по ступенькам и бежит к девочке.

Смотрю ему вслед. Потом — на крыльцо. На Мапишкины ступеньки. Ступеньки в мир…

Максимка целыми днями играет на манеже у шкафа. Манеж — это деревянная площадка с деревянной оградой. Через ограду Максимке не перелезть, и бабушка спокойно убирает квартиру или стряпает на кухне.

Но Максимку манят к себе и телевизор, и этажерка с книжками, и тумбочка с пузырьками. С манежа все это не достать, и мальчик начинает плакать. Он горестно складывает ручонки на ограде, кладет на них свою большую светлую голову и скулит. Из голубых его глаз катятся по щекам крупные слезы обиды.

— Чем бы увлечь внука? — беспокоится бабушка. Предлагает ему разные игрушки: мяч, обезьянку Читу, — ничто не отвлекает Максимку от обиды.

И тогда вспоминается ключ от шкафа. Он торчит в замке. Бабушка вынимает его из скважины и протягивает внуку. Ключ — любимая игрушка Максимки.

Мальчик тут же умолкает. Берет ключ, идет через манеж к шкафу, дотягивается рукой до скважины замка, вставляет в нее ключ и восторженно хлопает ладошками.

Ключ от шкафа — ключ Максимкиного успокоения.

…Как-то бабушка чистила на кухне рыбу и наколола палец. Палец сильно распух. Пришлось забинтовать его. Максимка сразу заметил повязку и цепко схватил бабушку за палец. Бабушка вскрикнула от боли, на глазах ее выступили слезы.

— Внучек, родной… — приговаривала она и бережно поправляла повязку.