Не хочет раздеваться и поспать днем. А матери хочется поскорее «заняться своей тайной». Она строго говорит ему:

— Я приду через пять минут. Если ты не разденешься и не ляжешь спать, смотри, — она показывает на ремень.

Уходит на кухню и закуривает перед открытым окном — чтобы дыма не было в комнате. Немного погодя спрашивает:

— Ты разделся?

— Нет, мама, — отвечает Максим. — Ты еще можешь покурить…

Вот тебе и тайна.

— Что это у тебя лицо какое-то не твое? — спрашиваю.

— Я не умывал глаза, они заспатые.

Вечером. Говорит сам себе:

— У меня четыре дела: сходить в туалет, раздеться, проститься с папой на ночь и лечь спать. Сейчас я все эти дела сделаю. И буду молодец.

И правда. Уж через полчаса спит.

Ложится спать и тянет с собой в постель автомат.

— А ну-ка, убери его отсюда, — говорит мать.

— А он мне сказал, что хочет спать со мной — невозмутимо отвечает Максим.

— Однажды я служил полковым комиссаром… Оказался я в чужом городе, среди тридцати полицейских. Они фонтанами разгоняли рабочих людей. Я схватил автомат. Пчжж! Пчжж-ж! Потом лег за пулемет: та-та-та-та-та!.. И вдруг меня — пуля в плечо. Но не как Чапаева… Я пошел к медсестре. Она обинтовала мне руку… Вот как я спас людей от полицейских.

В программе «Время» сообщают сводку погоды в сопровождении чудесной музыки. Максим прибегает из соседней комнаты, где он строит что-то из кубиков. Говорят о температуре на Урале. На экране река, горы…

— Это Урал, где Чапаев погиб? — спрашивает.

— Да.

— А-а, это я уже знаю… И уходит.

Утро. Сижу работаю. Входит.

— С добрым утром, папа.

— Здравствуй.

— Мама говорит, сегодня еще выходной и мы не пойдем в детский сад.

— Да, сегодня выходной.

— А завтра?

— Завтра уже пойдем. Нам с мамой тоже на работу надо будет идти.

Вздыхает. Прижимается ко мне.

— Но ты по ребятам соскучился все-таки? — спрашиваю с тайным умыслом — подготовить его к завтрашнему утру.

— Да, соскучился…

— Кого же ты вспоминаешь?

— Ну, вот… — смеется. — Дима… Он за столом взял привычку нос чистить. Расковыряет, а потом кровь течет. И Тимур нос чистит. Оба сидят за столом и всегда нос чистят. Их уводят в умывальник. Нос надо чистить над раковиной…

— А Анечка что делает за столом?

Спрашиваю о тех, кого успел узнать, посещая с Максимом детский сад.

— Когда ее кормят, она ревет… А Виталий всякие фиги показывает и глупости болтает. Он такой циркач, папа, такой циркач…

— Кому же из вас больше всех достается от воспитателей?

— Сереже и Тимуру. Они голыми под кроватями ползают.

— А кто же лучше всех себя ведет?

— А лучше всех себя ведет Дима Сидорин. Он лучше всех ходит…

— Как же это он лучше всех ходит?

— Ка-ак ге-не-рал! Вот как!.. Ему пришлось звездочку дать, Диме.

— А кто дает звездочку?

— Да воспитательница. Только хотела дать ему звездочку — он испортился…

— Ну, а как ты себя ведешь за столом?

— Я первый ем.

— Во как!.. И первый одеваешься? Мне говорила Елена Васильевна.

— Нет, я теперь одеваюсь последний, — говорит Максим упавшим голосом. — Вы же меня последним берете из сада.

«С чего начал — тем и кончил».

— Мне же, сынок, далеко ехать до детсада с работы, — объясняю.

А Максиму, видимо, надоедает этот разговор, и он уходит к своим игрушкам.

Включаю телевизор. Передают концерт воспитанников музыкальных школ — юных пианистов, скрипачей, виолончелистов…

— Что это за концерт малышей? — спрашивает Максим.

Объясняю ему.

Объясняю, а сам едва сдерживаюсь. Не могу спокойно слушать…

— Папа, ты что т а к говоришь? — Он почувствовал слезы в голосе.

— Как? — переспрашиваю его.

— Чего ты плачешь?