— Не люблю, когда ты грустишь, — говорил он, а я улыбалась.

— Я купил новый диван, — сообщал он, а я улыбалась. Правда, я хотела вместе выбрать этот диван, мы уже давно собирались его купить. «Может, он был бы именно таким, как знать? А может, других не было», — утешала я себя и была довольна.

— Поменяем шкафчики в кухне, — радостно заявлял он, а я улыбалась, хотя не знала, на какие.

Я мечтала о деревянных, они подошли бы к столу, стоявшему в кухне, — деревянному, с выдвижным ящиком, доставшемуся мне от бабушки.

Привезли шкафчики: красные, с черными столешницами, дорогие. Отвратительные.

Я неуверенно улыбнулась.

— Они не подходят к столу, — сказала я.

— Стол заберет на дачу Юрек, я уже с ним договорился, — успокоил меня муж, — ты права, он к ним не подходит. — И крепко целовал меня, и радовался, поэтому и я старалась радоваться.

— Везет тебе! — Иоася разглядывала новую кухню. — Мой муж вообще не интересуется домом, я не могу допроситься, чтобы…

Я не слушала, чего она не может допроситься.

Мне не надо было просить.

У меня были такие духи, которые нравились ему, и трусики, какие нравились ему, и шкафчики, какие нравились ему, и диван, какой нравился ему, и занавески, какие нравились ему, и еда, какая нравилась ему.

Собственно говоря, я была счастлива.

Вот только мой стол, любимый бабушкин стол, старый, почти квадратный, с ящиком, на резных ножках, настоящий деревянный стол уехал однажды на дачу к чужим людям.

— Знай, что в жизни нужны — да какое там, нужны — необходимы компромиссы, — часто говорила бабушка, мудростью которой я восхищалась и слушала ее намного внимательнее, чем родителей.

— Ты вечно всем недовольна, — сказал он однажды, поглядывая на меня с дивана. А я мыла посуду и просто-напросто молчала. Я не была ни довольна, ни недовольна, я просто была женщиной, моющей посуду.

— Ты ошибаешься, — ответила я и положила в мойку сковороду.

— Я же вижу.

— Плохо видишь. — От сковороды не отмывался жир, и я спрыснула ее жидкостью для мытья посуды, чтобы обезжирилось, и закрыла кран.

— Что я делаю не так, почему ты такая? — Грустный голос мужа теперь, когда не было слышно шума льющейся воды, звучал громче.

— Какая «такая»? — спросила я и взяла кухонное полотенце. Я еще не видела проблемы.

Ответом мне было молчание. Я вытерла тарелки и убрала их в отвратительный красный шкафчик.

— Ты сама знаешь! Задумайся над тем, какая ты!

Он уже стоял в дверях, в куртке, и взгляд у него был злой.

Я попыталась вспомнить, что произошло перед тем, как я начала вытирать посуду, потому что не знала, ей-богу, не знала.

— В чем дело? — спросила я, тогда я еще спрашивала смело.

— Ни в чем! Ты сама все прекрасно знаешь! — крикнул он и закрыл за собой дверь.

Я осталась одна, удивленная, да, всего лишь удивленная, невероятно удивленная.

А потом начала размышлять, что же я такого сделала, из-за чего он ушел.

«Может, у него на работе был тяжелый день, — подумала я, — а мне и в голову не пришло об этом спросить. Но я не успела, мы только что пообедали, а ведь он любит, чтобы после обеда все сразу же было убрано, — подумала я, — и это здорово. Мужчины, как правило, не придают значения порядку в доме, а он — другой, — подумала я. — Но, может, он нуждался в моей чуткости, в моем внимании немедленно, а для меня важнее была сковорода, может, в этом все дело?»

«Разве мне приятно было бы, — подумала я, — если бы кто-то что-то где-то когда-то мне сделал, а самый близкий человек этого не заметил?»

«Что же я за жена! Муж ушел, а я даже не огорчилась», — подумала я.

Должна признаться тебе, что только вчера я навела порядок в большом шкафу в прихожей. Чего только я там не нашла: бинокль и большую коробку с фотографиями, старую дубленку и массу какой-то одежды, два толстых одеяла и подушку… Одеяла и подушку я вынесла на балкон и выбила, а потом оставила там, чтобы они проветрились, хотя сомневаюсь, поможет ли это, потому одеяло отдает затхлостью, и я не знаю, что с этим сделать. Но оно еще совсем хорошее.

Одежду я сложила и вынесла к мусорке, вдруг кому-нибудь пригодится. Я выбросила еще таз из ванной и два ветхих полотенца. Вымыла окна, и сразу стало уютнее. Но теперь видно, что стены грязные, надо бы их покрасить…

Так вот, я не заметила, что с ним что-то происходит, и думала, что-то происходит со мной.

— Я ошибалась на его счет, — сказала Иоася, — он замечательный.

— Я была не права: похоже, он очень хороший хозяин, — отметила моя мама.

— У тебя чудесный муж, — вздохнула Эвелина, когда он как-то раз зашел за мной на работу.