***

Ладно, я хотя бы попытался. Кто же знал, что этот тип владеет гендзюцу? Хотя, это моя ошибка. Ведь про шаринган мне было известно... Теперь я висел распятым на кресте в каком-то непонятном месте. Небо было красным, и в нем светила черная луна. Я и сам был каким-то черно-белым.

– Ты в моем мире, - отовсюду лился голос Итачи. Надменный холодный голос... Хочется вырвать ему голосовые связки, чтобы замолчал, наконец, скотина.
– Это мир Цукуёми, и я решаю, каким он будет. Отсюда нельзя выбраться

– Иди нахрен!
– рявкнул я. А что мне еще оставалось? Больше я сделать ничего не могу, остается только ругаться. Я добавил еще несколько выражений покрепче.

– Можешь кричать сколько влезет, - вещал Учиха.
– Ты пробудешь здесь 72 часа, а в реальности пройдет лишь миг. И все это время я буду делать так.

В меня воткнулась такая же бесцветная катана. Я взвыл. Больно... А Итачи не успокаивался.

– Осталось 71 час, 59 минут и 59 секунд.

– Да делай ты что хочешь, только заткнись!
– проревел я. Лучше бы я молчал. Теперь каждый удар сопровождался комментарием того, сколько времени мне оставалось терпеть. И честно говоря, голос Учихи доставлял мне больше мучений, нежели удары катаны. Просто на секунду, я вспомнил ту боль, которая была во время извлечения Кьюби. И это помогло! Тело отключилось и совершенно не ощущало боли. Лишь монотонные комментарии Учихи продолжали раздражать. Я начал издеваться над ним в ответ. Я плохо помню, что говорил, но когда мне оставалось 49 часов, 15 минут и 43 секунды, Итачи не выдержал.

– Заткнись!
– проревел уже он. Я что, вывел его из себя? Так-так, кажется, эро-саннин говорил, что мастера гендзюцу должны всегда оставаться спокойными. Это мой шанс. Я продолжил свои подколки. Я обзывал его, оскорблял брата, поливал грязью клан. И он потерял концентрацию. 44 часа, 57 минут и 3 секунды - именно столько оставалось, когда гендзюцу пропало.

***

Ничего не изменилось. Хината наносила последние удары по острозубому, а Итачи все так же стоял с широко открытым левым глазом. В следующую секунду, Учиха изменился в лице.

– Ты вырвался из моего гендзюцу, - холодный и надменный тон куда-то пропал. Теперь в его голосе была заинтересованность. Хм... Он что, просто так простит мне все оскорбления?
– Ты разозлил меня, но мне очень любопытно, почему на тебя оно не действует как на других.

– Просто я испытал боль, по сравнению с которой твои удары не страшнее комариного укуса!
– я не врал. Стоит лишь попытаться вспомнить эту боль, как тело на некоторое время "отключается". Защитная реакция? Наверное. Правда, слишком часто это делать не стоит. Боли я не чувствую, но раны никуда не пропадают. В этот момент, вода начала убывать. Хината, все-таки, закончила свою комбинацию и этот синекожий здоровяк рухнул на землю. Потоки чакры от него уже не чувствовались. С другой стороны, я бы их уже не увидел - сенчакра на нуле, а я вынужден слишком резво двигаться.

– Ты интересен, - снова проговорил Итачи. Черт, он смотрит на меня, как исследователь на лабораторную мышь, и это злит еще сильнее. Краем глаза я увидел, что синекожий встал и сейчас пытается попасть по Хинате своей дубиной. Она пока уворачивается, но это, наверняка, ненадолго. Этот здоровяк слишком резво двигается. А еще и Итачи. Надо хватать Хинату и делать ноги. Вещи жалко, но шкура дороже. Я резко бросился на Учиху. Теперь удар получился что надо - он, видимо, решил, что бесполезно снова ловить меня в гендзюцу. После этого я выхватил Хинату из-под удара, и бросился бежать, держа ее на руках. Но далеко удрать мы не успели - поляну оградила полоса черного огня. Блин... От этой штуки лучше держаться подальше, я и без сенчакры чувствую мощь техники. Остается только драться.

– Хината, ты как?
– спросил я, поставив ее на землю.

– Нормально, - ответила она.

– Не убежите, детишки, - оскалился острозубый.
– Аматерасу Итачи горит беспрерывно семь дней и ночей, испепеляя все, чего касается.

Сам Итачи привалился к дереву. Видимо, это был его козырь. Из глаз стекали струйки крови. Ладно, хоть его вывели из игры. Но оставался этот здоровяк с дубиной, поглощающей чакру.

– Как он встал?
– спросила Хината сама себя.
– Я же перекрыла ему почти всю систему циркуляции. Откуда у него чакра?

– Рассказать вам еще один секрет, детишки, - довольно скалился человек-рыба.
– Самехада не просто поглощает чужую чакру, но и передает ее мне, когда нужно. Твоя техника, девочка, конечно хороша. Но, к вашему большому сожалению, мне она нипочем...

Ладно, ладно, говори побольше. Я пока соберу сенчакру...

– Я перезапустил свою систему циркуляции, - синекожий усмехнулся.
– Ладно, детишки, можете прощаться. Тебя, пацан, я убивать не стану, а вот девочке мы головку оторвем.