– Хорошо, - я вздохнула. – Только не надо мне там стриптизёров и парней по вызову, как это было в прошлом году! – хохотнула я, вспоминая своё девятнадцатилетие, на котором присутствовали накаченные полуголые парни из местного клуба. Причём это был гей-клуб.

– Уговорила, - как-то быстро согласился этот извращенец. – Я позвоню ещё.

– Давай. Пока. Люблю тебя! – я улыбнулась.

– Я тебя тоже, сестрёнка, - Джеймс сбросил вызов, а я убрала сотовый в карман, продолжая размышлять на какие-то посторонние темы, не касающиеся моего ДР.

Что ж, сегодняшний день был довольно неплох, если учесть то, что ближайшие дни меня ждёт отпуск в компании Симоны, которая сейчас, кажется, должна быть ещё на работе. И хоть я и была ещё стажёром в Берлинском полицейском участке, где как раз разгребал очередное дело мой любимый братец, я всё равно жутко уставала от той работы, которой меня забрасывал пока что начальник только Джеймса. Капитан считал, что у меня отличный потенциал и что после вуза я смогу рассчитывать на сто процентную должность под его руководством. Что же тогда ждёт меня потом, если сейчас я еле справляюсь с кучей работы, сваливавшейся на мою голову чуть ли не каждую неделю.

Да уж, тогда я, наверное, точно повешусь.

Я вздохнула и начала рыться в сумочке, ища свои ключи от дома, которые как всегда спрятались куда-то в самый угол и заставляли думать, что моя сумочка – это бермудский треугольник, где постоянно что-то пропадает. Наконец, когда непослушная вещь попала в мои руки, я осторожно всунула ключ в замочную скважину и тихо открыла дверь, входя в темноту коридора и прикрывая её за собой. Было темно и как-то немного непривычно.

Я по памяти пошла в сторону выключателя, который на подобии Прометея, подарил бы мне свет, но тут ноги налетели на что-то непонятное, чего точно не должно было быть в самом центре прохода и обо что я сильно ударилась коленкой.

– Бл********дь!!! – вырвалось у меня, когда я почувствовала, что падаю.

Что-то сильно ударило меня в рёбра, отчего я перестала дышать и тихо застонала, развалившись на, а я стопроцентно уверена, что это чьи-то чемоданы. Наверное, Симона решила что-то переделать в этом доме или позвала погостить у нас какого-нибудь родственника, поэтому стало как-то жутко стыдно, что я на весь дом проорала матом. Ладно, это простительно для человека, который валяется на груде чемоданов и стонет от боли. Кажется, я сломала рёбра!

Какой-то «Прометей» решил подарить мне свет, вот только я не очень-то была ему рада, потому что пришлось зажмуриться от внезапного неприятного покалывания в глазах.

– Лили?

Голос надо мной заставил меня замереть и отпустить на волю все свои мысли, однако другие тут же захватили в плен моё сознание и начали пытаться сбить меня с толку. Этот голос, нотки которого я узнала бы даже спустя сотню лет, голос, который навсегда украл моё сердце, нагло посадив его в банку и, наверное, припрятав куда подальше, чтобы я не нашла, голос, который я люблю.

На глаза навернулись слёзы, потому что я вдруг поняла, что это чемоданы вовсе не Симоны и не какого-нибудь родственника, который решил у нас пожить, а именно ЕГО. Его голос, его чемоданы, его глаза, которые, кажется, смотрят на меня сверху вниз. Его карие глаза…

Такие нежные, такие родные, которые я не видела два года.

– Ты в порядке? – ОН оказался рядом и коснулся тонкими пальцами моего плеча и руки, тихо и взволнованно произнося каждый звук своих слов, а я продолжала лежать, опустив вниз голову и боясь взглянуть на него, потому что думала, что он исчезнет или что я обозналась, хотя какой к чёрту обозналась?!

Я с трудом попыталась подняться, чувствуя, как его руки поддерживают меня и помогают встать на ноги, одного я не смотрела на него, куда угодно, только не на него, даже когда вылезла из разбросанных чемоданов, всё равно не решалась на это. Он всё время был так близко, что от его дыхания по коже вскакивали мурашки, и я нервно дрожала, боясь, что колени подведут, и я снова рухну на пол. Парень держал меня за предплечья, а я смотрела ему куда-то в плечо. Он стал таким высоким, и все те кадры моей памяти, когда я скользила взглядом от точки на куртке к его глазами, казались какой-то вечностью.

Волосы короткие, уши проколоты, макияж темнее, улыбка более взрослая, лишь глаза… Такие же.

Билл…

И всё так медленно, так осторожно. Робкие прикосновения к его груди кончиками пальцев, расстояние, сокращавшееся до минимума, нежные объятия и никаких поцелуев. Пока.

Я уткнулась носов в его куртку, чувствуя запах сладкого одеколона, а его руки прижали меня чуть сильнее, словно боялись отпускать, отчего под ложечкой засосало ещё больше, а глаза защипало от пока ещё не появившихся слёз. Взгляд упал на Тома, что стоял с банкой колы и прислонялся плечом к косяку, мило улыбаясь и наблюдая за нами. По щеке скатилась слеза, отчего мне пришлось зажмуриться и сильнее уткнуться в плечо Билла.