У дома Расселов стояла целая толпа мальчиков и девочек. Ей пришлось пройти мимо них. Это было ужасно — чувствовать, как сначала все смотрят на нее, а потом переглядываются. Она прошла мимо, приняв отчаянно гордый вид, и они все решили, что она чванится и надо бы немного сбить с нее спесь. Уж они покажут этой гордячке с кошачьей мордочкой! Задается, как все эти инглсайдские девчонки! А все потому, что живут в большом доме!

Милли Флэгг с важностью засеменила следом за ней, подражая ее походке и поднимая тучи пыли вокруг них обеих.

— Куда это корзинка несет ребенка? — крикнул Проныра Дрю.

— Эй, сладколицая, у тебя пятно на носу! — попытался уязвить ее Билл Палмер.

— Ты что, язык проглотила? — спросила Сара Уоррен.

— Воображала! — насмешливо крикнул Билли Бентли.

— Держись своей стороны дороги, а не то я заставлю тебя съесть майского жука! — Большой Сэм Флэгг перестал грызть морковку ровно на то время, которое потребовалось, чтобы произнести эту угрозу.

— Смотрите, как она краснеет, — хихикнула Мейми Тейлор.

— Точно знаю, что ты несешь торт в пресвитерианскую церковь, — сказал Чарли Уоррен. — Полусырой, как все торты Сюзан Бейкер.

Гордость не позволяла Рилле плакать, но всякому терпению есть предел. В конце концов, инглсайдский торт…

— Когда ты жаболеешь, я шкажу папе, чтобы он не давал тебе лекарштво, — с вызовом сказала она.

Но в следующий момент она замерла в ужасе. Неужели это Кеннет Форд выходит из-за угла? Не может быть! Так и есть!

Она чувствовала, что не в силах вынести это. Кен и Уолтер были большими друзьями, и Рилла в глубине души считала Кена самым приятным, самым красивым мальчиком на свете. Он редко обращал на нее внимание, хотя однажды подарил ей шоколадного утенка, а в один незабываемый день даже сел рядом с ней на обомшелый камень в Долине Радуг и рассказал ей сказку про трех медведей, живших в маленьком домике в лесу. Впрочем, Рилла была согласна обожать его издали. А теперь это чудесное существо увидит ее несущей торт!

— А, Пышечка! Жара сегодня — что-то ужасное, правда? Надеюсь, мне достанется кусок этого торта сегодня вечером.

Значит, он знал, что это торт! Все знали это!

Рилла почти миновала деревню и считала, что худшее позади, когда худшее неожиданно произошло. Бросив взгляд на боковую улицу, она увидела приближающуюся учительницу воскресной школы мисс Эмми Паркер. Мисс Эмми Паркер была еще довольно далеко, но Рилла узнала ее по платью — нарядному, в оборках платью из бледно-зеленой кисеи, расшитой гроздьями мелких белых цветов. «Платье цветущих вишен», как называла его про себя Рилла. Мисс Эмми была в этом платье на последнем занятии в воскресной школе, и Рилла тогда подумала, что более красивого платья еще не видела. Мисс Эмми всегда носила красивые платья — иногда с кружевами и в оборках, иногда с шелестом шелка.

Рилла обожала мисс Эмми, такую хорошенькую, грациозную, с белой-белой кожей, темными-темными глазами и печальной, милой улыбкой… печальной, как шепнула однажды Рилле другая маленькая девочка, потому, что мужчина, за которого она собиралась замуж, умер. Рилла была так рада, что попала в класс мисс Эмми. Ей ужасно не хотелось бы оказаться в классе мисс Флорри Флэгг — она была некрасива,a Рилла просто не вынесла бы некрасивую учительницу.

Те минуты, когда Рилла встречала мисс Эмми где-нибудь на улице и мисс Эмми улыбалась и говорила с ней, были самыми яркими в жизни Риллы. Даже когда мисс Эмми просто кивала ей, проходя мимо, это вызывало внезапный душевный подъем, а когда мисс Эмми пригласила весь свой класс на вечеринку, где они пускали мыльные пузыри, подкрашенные в красный цвет земляничным соком, Рилла чуть не умерла от восторга и блаженства.

Но встретить мисс Эмми, когда несешь торт! Это было невыносимо, и Рилла не собиралась выносить это. К тому же она лелеяла надежду на то, что мисс Эмми пригласит ее участвовать в следующем концерте воскресной школы и даст роль феи в одном из диалогов — феи в алом плаще и маленькой островерхой зеленой шляпе. Но нельзя будет даже надеяться на это, если мисс Эмми увидит ее несущей торт.

Нет, она не увидит! Рилла стояла на маленьком мостике над ручьем, который был довольно глубок в этом месте. Не теряя ни минуты, она выхватила торт из корзинки и швырнула его в ручей — туда, где две ольхи почти сплетались ветвями над темной заводью.

Торт пролетел между сучьями, тяжело упал на воду и с бульканьем утонул. Рилла испытала безмерное облегчение и, чувствуя, что свободна и спасена, обернулась, чтобы встретить мисс Эмми, которая, как она теперь видела, несла в руке что-то большое и выпуклое, завернутое в коричневую бумагу.

Мисс Эмми улыбнулась ей из-под маленькой зеленой шляпы, украшенной оранжевым перышком.

— Ах, какая вы красивая, очень красивая! — в восторге почти задохнулась Рилла.

Мисс Эмми опять улыбнулась. Даже когда вы убиты горем — а мисс Эмми искренне верила, что она убита, — довольно приятно получить такой искренний комплимент.

— Это просто новая шляпа, дорогая. Одежда красит человека. А ты, вероятно, — она взглянула на пустую корзинку, — уже отнесла свой торт в церковь. Как жаль, что ты идешь не туда, а обратно. Я тоже несу свой торт — большой, сладкий, сочный шоколадный торт.

Рилла горестно смотрела на нее, не в силах произнести ни слова. Мисс Эмми несла торт! Значит, это не было позорно — нести торт. А она… о, что она сделала! Бросила чудесный серебристо-золотой торт Сюзан в ручей и лишилась возможности пройтись до церкви с мисс Эмми, неся торт так же, как она!