Муррей кивнул:

— Да, и одному Богу известно, каково будет потомство от такого брака, если, конечно, слухи неверны и отец ребёнка — действительно Дарнли.

На секунду выцветшие глаза Сесила прищурились.

— Какие слухи, милорд?

— Если вам они неизвестны, — с горечью ответил Муррей, — я могу изложить вам их суть в сильно смягчённом виде. Моя сводная сестра без ума от музыки; эта её привычка всегда меня раздражала, но она привезла её из Франции, где воспитывалась. Она держала при дворе музыкантов, а два года назад взяла к себе на службу итальянского певца. Его имя Риччио; трудно себе представить более безобразное существо — кривобокий как сучок и хитрый как крыса. Нет нужды вам объяснять, что милорд Дарнли удостоил его своего особого внимания. То было в первые дни его брака с королевой, когда она совершенно утратила способность здраво рассуждать или хотя бы соблюдать внешние приличия; всякий, кому милорд Дарнли оказывал покровительство, немедленно оказывался в числе её приближённых.

— Если я не ошибаюсь, — перебил Сесил, — секретаря королевы Марии зовут Риччио?

— Это он и есть, — угрюмо проговорил Муррей. — Он сумел настолько втереться ей в доверие, что она назначила его на эту должность и оказывает ему такие знаки своего расположения, что теперь её царственный супруг ненавидит его так же яростно, как раньше любил.

— А насколько мне известно, королева, ваша сестра, теперь питает к своему мужу неприязнь такую же сильную, какова раньше была её любовь к нему, — сказал Сесил.

— Провидение её покарало, — удовлетворённо заметил Муррей. — Теперь она понимает, что мои предостережения были справедливы: её супруг — пьяница и распутник, не чтящий ни Бога, ни людей. Как я слышал, он бесчестно обращается с ней даже теперь, когда она ждёт ребёнка.

Судя по его тону, он считал: каковы бы ни были нынешние страдания королевы Марии, это не более чем справедливая кара за то, что она действовала вопреки его советам.

— В таком случае сейчас она, должно быть, готова подумать о том, чтобы вернуть вас в Шотландию, милорд, — предположил Сесил.

— Ха! — Муррей издал злобный смешок. — Плохо же вы знаете мою сестру, если думаете, что в деле управления государством она хоть в какой-то мере руководствуемся политическими соображениями! Её неприязненное отношение ко мне и другим лордам-протестантам неизменно, а о нашем возвращении в Шотландию она и слышать не хочет. Впрочем, она теперь вообще не хочет слышать никого и ничего, кроме того, что подсказывает ей её необузданная натура и советует эта итальянская змея. Мэйтлеид Летингтон мне далеко не друг, но даже он больше не имеет на неё никакого влияния. Пришло время действовать другими методами. Поэтому-то я и пришёл к вам, сэр Вильям; я полагаю, вы к нам расположены, а посему вас следует посвятить в наши планы.

— Я польщён. — Сесил ничем не выдал своего волнения и спокойно сложил руки на груди. — И что же вы намерены предпринять?

— Мы установили контакты с Дарнли, — отрывисто бросил Муррей, — или, скорее, он с нами. Подобно всем подлецам, он предпочитает, чтобы грязную работу за него делали другие. Он дал нам знать, что готов бросить королеву и перейти на нашу сторону. За это мы должны устранить Давида Риччио и провозгласить Дарнли королём Шотландии. Наши сторонники в Эдинбурге — а видит Бог, за последний год их число сильно выросло — готовы осуществить и то и другое, а также изолировать королеву до моего возвращения в Шотландию. Мне не требуется особо заверять вас в том, что ни она, ни Дарнли впредь не будут абсолютными властителями. Моя сестра, возможно, останется королевой, но её прерогативы будут ограничены, а ему очень повезёт, если он сохранит своё нынешнее положение.

— Поздравляю, — сказал Сесил. — Что касается устранения Риччио, то, я полагаю, вы одновременно с ним намереваетесь избавиться от католической фракции в Шотландии и на вечные времена отдать в ней власть дворянам-протестантам.

— Именно, — подтвердил Муррей. — Первое, что я намерен сделать, — это настоять на том, чтобы ребёнок моей сестры был крещён по протестантскому обряду.

— Это совершенно необходимо для того, чтобы он мог унаследовать английский трон, — пробормотал Сесил.

Ребёнок Марии Стюарт был непреодолимой преградой на пути Муррея, мечтавшего о том, чтобы занять её место. Что бы ни говорил Муррей об ограничении власти шотландской королевы, Сесил был уверен: она будет низложена. Риччио собираются убить, королеву — «изолировать»; и вдруг Сесилу стало ясно: как только Муррей вернётся в Шотландию и укрепится там у власти, Марию Стюарт потихоньку отравят, не дав её ребёнку родиться.

— Я доложу о нашей встрече своей королеве, — сказал он. — Однако при этом я постараюсь затушевать то, как вы намерены поступить по отношению к вашей сестре, пусть даже и временно. Королеве будет доложено об устранении Риччио и вашем возвращении, и, я уверен, она одобрит ваш план. Что до меня, я буду молиться за ваш успех. Держите меня в курсе всех событий, милорд, постоянно держите меня в курсе.

— О сроках вы узнаете в ту же минуту, что и я, — обещал Муррей. Они пожали друг другу руки, и Сесил проводил своего гостя до двери. Как только шаги Муррея в коридоре стихли, Сесил тотчас направился в покои королевы.

— Вы уверены, — нахмурившись, спросила Елизавета, — что они не причинят вреда самой королеве?

Сесил покачал головой:

— Нет, ваше величество, этого бояться не стоит. Как только её фаворита устранят, а её брат со своими сподвижниками вернётся на родину, власть шотландской королевы будет ограничена, вот и всё. А если Муррей обеспечит в Шотландии главенство протестантской партии и воспитает дитя королевы в истинной вере, большей части наших тревог придёт конец.