Когда Лестер рассказывал обо всём Елизавете, она молчала. Она сидела в кресле за вышиванием и время от времени бросала взгляд на его красное, встревоженное лицо, а он говорил о своих страхах, сомнениях и о том давлении, которое оказали на него другие заговорщики. Это повествование не делало ему чести. Наконец он закончил, но королева продолжала молчать; тишина в комнате стала невыносима. Он упал на колени рядом с её креслом.

— Госпожа, умоляю, прости меня.

— Итак, сначала ты предаёшь меня, а теперь предаёшь своих товарищей по предательству. Скажи мне, Роберт, что заставило тебя сознаться?

— Я боялся за тебя, — пробормотал он. — Я всё время размышлял, что будет с тобой, если Норфолк женится на Марии Стюарт, а Сесил будет отрешён от должности. Сначала это мне казалось мудрым замыслом... что-то вроде страховочного варианта... но потом я решил, что Норфолк может пойти ещё дальше...

— И попытаться заодно с Сесилом отрешить и меня, — договорила она за него. — Вполне разумный вывод; удивляюсь, что тебе потребовалось столько времени, чтобы это понять.

— Поверь мне, — продолжал молить он, — поверь мне: как только я всё понял, я тотчас решил предупредить тебя.

— Почему на это согласился Бедфорд, — спросила Елизавета, — и Арундель с Трокмортоном, ведь он такой ярый протестант? Неужели они были готовы свергнуть меня с престола в угоду Марии Стюарт и Норфолку?

— Нет, — с отчаянием в голосе проговорил он; то, что она отнеслась к раскрывшемуся заговору так спокойно, почти небрежно, настолько его испугало, что он начал говорить правду. — Нет, их целью был Сесил, а не ты. Но стоит начать, стоит претендентке на престол вроде шотландской королевы сочетаться браком с самым знатным вельможей в королевстве, и дальше может случиться всё, что угодно.

— Это справедливо. — Елизавета откинулась на спинку кресла и взглянула на него. — Но что бы случилось с тобой, если бы меня не стало, Роберт... Полагаю, будучи так обеспокоен за меня, ты задумался и об этом?

Он только покачал головой.

— Я тебя предупредил, — дрожащим голосом проговорил он. — Прошу тебя, не забудь об этом.

Елизавета встала:

— Не забуду, Роберт, и должна сказать: я польщена тем, что меня ты боялся больше, чем Норфолка и остальных.

— Это не единственная причина. — Лестер подошёл к ней. Он взял её за руку, но эта рука была холодной и безжизненной.

— Богу, как и тебе, известно, что я не отличаюсь ангельским характером, но у меня есть одна черта, которая спасает меня от твоего полного презрения: я люблю тебя. Каков бы я ни был, моя любовь к тебе неизменна и пребудет такой и впредь. Я не мог безучастно смотреть, как над тобой нависает угроза. Вместо этого я предпочёл подвергнуться риску твоего гнева, а это немалый риск.

Он что-то ещё пробормотал и умолк. Её лицо было белым и бесстрастным как маска: было невозможно понять, о чём она думает.

Итак, Роберт участвовал в заговоре против неё. Все эти месяцы он ей лгал, а его теперешние объяснения — это наверняка новая ложь, с помощью которой он пытается обелить себя и умилостивить её. И всё же его слова о том, что заговор мог бы пойти дальше, чем предполагалось первоначально, были правдой. На него нельзя полагаться, но это ей было известно всегда. Он тщеславен и честолюбив, но ни его тщеславие, ни корыстолюбие не смогли вынудить его дать согласие на её убийство. У него было несколько причин сознаться ей, но теперь она видела, что главной было беспокойство за её жизнь. Когда она была при смерти от оспы, верность побудила его остаться рядом с ней; теперь лее, когда ей угрожала не меньшая опасность, он вновь показал, что по-своему любит её.

— Теперь ты можешь меня арестовать, — наконец сказал он. — Иного я не заслуживаю. Но сначала скажи, что ты меня прощаешь.

— Арестовать тебя? — К его изумлению, она рассмеялась. — Я не собираюсь тебя наказывать, Роберт. Если ты хочешь прощения, можешь его получить. Я не расположена в очередной раз разыгрывать нашу маленькую комедию ссоры и примирения; на сей раз дело приняло слишком серьёзный оборот. Я готова простить тебя и теперь, но с одним условием.

— Назови его, госпожа! Всё, всё что пожелаешь... — Он покрыл её руку поцелуями; в его глазах блестели счастливые слёзы.

— Обещай мне, что в будущем ты будешь примыкать к любому заговору против меня с тем, чтобы я могла следить за его течением с самого начала. О том, что ты рассказал мне сейчас, не будет знать никто, кроме Сесила. Теперь он, возможно, будет больше тебе доверять. Если бы я послала за Трокмортоном, я бы заставила его всё выложить за десять минут, но думаю, лучше будет услышать правду из уст самого жениха. Я заставлю Норфолка рассказать обо всём. А рассказав, он отправится в Тауэр.

— Туда ему и дорога, — поспешил подхватить Лестер. — А шотландская королева?