Или это тот любовник, о котором она упоминала?

Почему-то в душе зашевелилось нечто... темное, страшное. Захотелось взять отмеченные яркими засосами плечи, так, чтобы ей стало больно, чтобы она вскрикнула. И не смела демонстрировать здесь свое счастье, довольство жизнью, светящуюся кожу, мягкие изгибы грудей, тонкие, беззащитные, как и сейчас, ключицы.

Реборн потер лоб. Видимо, слишком давно у него никого не было, раз он так бросается на Саваду Тсунаеши. Надо будет этим заняться.

Розовый дым унес Тсуну обратно в будущее, на ее место вернулась уже привычная Савада... покрасневшая, с зацелованными губами, с задранным свитером, открывавшим яркое пятнышко на коже под пупком.

Видимо, ее будущий муж не терял времени даром.

Тсунаеши улыбнулась, поправила свитер, вздохнула немного мечтательно и вышла из комнаты. Вскоре зашумел душ рядом с ее спальней.

Этот раунд по умолчанию остался за ними: будущей Тсуной и нынешней Савадой.

Тсунаеши упала на мягкий матрас, спружинивший под ней. Было тепло, даже жарко, немного влажно. Пахло морем, солнцем, фруктами и экзотическими цветами.

Чья-то ладонь властно прикрыла ей глаза, Тсунаеши тут же напряглась, выброшенную вперед руку перехватили, прижали к кровати.

– Не открывай глаза, - мягко попросил незнакомый голос.
– Как говорила ты, выпивая залпом стакан виски после очередного попадания в базуку, есть вещи, которые ты не хочешь знать о будущем. Пока еще рано.

– Ты изменил голос?

– Да.

– Понятно, - Тсуна кивнула, устроилась поудобнее, приготовившись ждать.

Насколько Шоичи успел выяснить принцип действия базуки десятилетия, она меняла местами того, кто использовал базуку на себе, с ним же, но только из будущего. И всего на пять минут. Затем все возвращалось на свои места.

Но воспоминания оставались. Поэтому, возможно, ей действительно лучше не знать, с кем она лежит в постели.

Щелкнула зажигалка, воздух наполнился тонким, едва уловимым запахом сигарет. Мужчина затянулся, хмыкнул.

– Вот так всегда, только выберешься с женой на какой-нибудь тропический остров подальше от всех и какой-нибудь... Ламбо все портит, - хмыкнул он.

Сигарета, судя по всему, закончилась быстро. Мужчина лег рядом, вытянувшись вдоль ее тела.

– Всегда питал слабость к твоим растянутым свитерам, - с удовольствием произнес он, смакуя каждый звук.

Тсунаеши буквально кожей ощутила пристальный, по-кошачьи хитрый взгляд. А в следующий момент ее губы накрыли мужские, теплые, сухие. С тонким привкусом сигарет и сока манго. Мужчина выпивал душу и в то же время ласкал, нежил ее в своих объятиях, касаясь кончиками пальцев, как будто она была куклой из хрупкого фарфора. У Тсунаеши была одна такая в детстве. Фарфоровая Коломбина. И она так же прослеживала точеные, хрупкие черточки маленькой служанки, боясь лишний раз вздохнуть в ее сторону. То же благоговение ощущалось и в мужчине. Без сомнения, он любил свою жену, будущее воплощение Савады Тсунаеши.

Он спустился по шее вниз, к ключицам. А затем резко задрал свитер. Тсунаеши вскрикнула, когда острые зубы болезненно прикусили кожу чуть пониже пупка. Мужчина тут же исправился, извинился, приласкав пострадавшее место языком.

– Поверь, это было нужно, - судя по голосу, он ухмыльнулся. И вернулся к губам.

Тсунаеши не помнила, сколько они целовались, крепко, настойчиво, до сбившегося дыхания, до стонов и приглушенного шепота, разносившегося по тропическому раю.

Обратное действие базуки вырвало ее буквально из объятий мужчины. И девушка с ухмылкой подумала о том, как удивится его жена, оказавшись точь в точь на ее месте.

– А вот кусать меня тогда было совершенно не обязательно!

– Прости, не смог удержаться. Ты была такая милая, такая... не знающая.

– Пф, можно подумать, тебе стыдно.

– Нет, ни капельки.

– Как я и думала....