Ему казалось, он захлебывается, плывет-плывет, барахтается изо всех сил, а выплыть не может. Единственным светлым пятном являлась семья. Не только добрая, ласковая, но такая слепая во многом мама, но и сестра. Сильная, умная, ответственная. Временами серьезная, но по большей части - вредная. Однако рядом с ней проблемы как-то отступали, находилось решение, которого не видели раньше. Тсуна тащила его, протягивала ему тонкий, крепкий сук, чтобы он ухватился, сумел выплыть из бурного течения. И хотя она сама нависала над рекой, рисковала упасть туда в любой момент, не убирала руки.

Наверное, он был не прав, когда на время перестал любить ее в младших классах. Когда она уехала, он считал, предала, бросила, оставила одного. И только потом понял, что она бежала. Бежала от той самой реки, в которую угодил он. От обязанностей, наваливаемых Емитсу, от его удушающих желаний, будущего, придуманного им.

Она сказала, все наладится. И он должен ей верить. Интуиция, пробужденная Реборном, подсказывала, что у сестры имеется какой-то свой план. И если следовать ему, можно ухватиться за этот сук и выплыть.

И вытащить за собой остальных.

– Ты слишком мрачный, взбодрись!
– собеседник уселся рядом.
– О чем размышляешь так напряженно?

В голосе - смех и тревога. Даи слабо, нервно улыбнулся. На улыбку этого человека невозможно не ответить, даже когда он ухмыляется зло. И хочется оказаться в крепких руках, забыться. Потому что с ним тревоги уходят.

– Завтра еще один бой. Гокудера-кун...

– Он справится, - безапелляционно заметил друг.
– Не переживай. Просто поддержи его, как ты это умеешь. Улыбнись.

Он провел пальцем по подбородку и скулам. И Даи невольно улыбнулся в ответ, глядя в сияющие глаза.

– Вот, так гораздо лучше, - удовлетворенный кивок.

– Спасибо, - Савада прислонился к крепкому плечу. Даже через одежду чувствовалось его сильное, ровное тепло.

– Всегда пожалуйста, - он потрепал Даи по голове.
– Я тебя не оставлю одного в этом дерьме. Выкарабкаемся, не сомневайся.

– Не сомневаюсь.

Собеседник наклонился вперед и мягко, заботливо прикоснулся к губам Савады, осторожно. Тот застонал, прильнул всем телом, впитывая так необходимую ему уверенность. Ответил с пылом, с жадностью. За это его обняли, буквально обернули пышущим жаром телом, словно закрывая от всего света. Переводя поцелуй почти в горизонтальную плоскость.

– М-да, как-то не этого я ожидал, - заметил Реборн, заглянув на энгаву, поправил шляпу.

Из-за его плеча выглянула Тсуна.

– Ну, а что, оригинальная пара, - пожала плечами она и утянула своего киллера за галстук.
– Не будем им мешать. Мой братик наконец-то повзрослел.

Просчеты и ошибки

– ... девяносто восемь, девяносто девять, сто!

Тсунаеши разогнулась в последний раз, выпутала ноги из мощных корней дерева и развалилась звездочкой на траве.

После того, как банда Кокуе сгинула в неизведанные дали, заброшенный кинотеатр стал идеальной тренировочной площадкой. До этого приходилось скрываться, бегать по утрам и вечерам, чтобы не утратить форму. Но здесь, среди остатков иллюзий и пламени Мукуро, она могла быть абсолютно невидимой для сенсоров. А обычных наблюдателей ее тренировки не волновали - мало ли чем может заниматься самая обыкновенная падчерица Емитсу.

Тсуна подозревала, что Рокудо не до конца ушел из кинотеатра и временами все-таки объявляется здесь. Для чего и сохранил иллюзии - так засечь его перемещения становилось крайне тяжело. В последнее время город наводнили мафиози. Вонгола не хотела, чтобы кто-нибудь помешал проведению Конфликта колец и тщательно следила, чтобы в Намимори не осталось никого подозрительного.

Очки на голове и не заметили, как в старом, глупом детском рассказе, что читала ей на ночь мама.

– Йо, Тсуна!

Девушка приподняла голову.

– Привет, Дино!

К ней неспешно, прогулочным шагом, направлялся босс семьи Каваллоне. Засунув руки в карманы, оглядываясь по сторонам, как типичный зевака. Так почему же так взвыла интуиция Вонголы?

– Не знал, что ты тренируешься. Да еще в таком месте, - заметил он.

– Хочу быть в форме, а дома напрягаться нельзя, мама сразу начинает волноваться и пичкать домашними пирогами. Сам понимаешь, поддерживать вес в такой ситуации невозможно, - делано рассмеялась Тсуна.