Северус делал неуверенные шаги, судорожно цепляясь за руку Лили. Эванс не отходила далеко, помогала, что-то говорила, поддерживала. От близости подруги и отчаянных усилий Северус раскраснелся, сдувал выбившиеся их хвостика пряди со взмокшего лба. Он был счастлив, его глаза сияли, делая неправильные, тяжелые черты одухотворенно прекрасными, такое выражение бывает у гениев в момент озарения — возвышенное, почти наслаждение.

Если они останутся друзьями, если чувства Снейпа найдут ответ… не появится на свет никакая Гарри Поттер. И нельзя сказать, что Гарри Певерелл сожалела об этом. Она сама выбрала свой путь, изменила уже достаточно, чтобы отступать.

В свое время она увлекалась не только Артефакторикой и магическими науками. Ей полюбился магловский кинематограф. Имелась там серия фильмов "Назад в будущее". Гарри смеялась до слез, смотря на приключения Марти и Дока. Так вот сейчас происходило то же, что было описано в одном из фильмов. В какой-то точке мир пошел другим путем, появилась вторая ветвь, оставив ту реальность нетронутой, продолжающей свой развитие. И, если честно, Гарри была рада, что малыш Астории продолжит свое существование. Но для нее, для самой Гарри, та реальность была закрыта, завершена. Прямо сейчас она создавала новую цепь событий. Даже если на свет родится Гарри Снейп или Гарри Поттер, она будет совсем другим человеком, выросшей в других обстоятельствах. Уж профессор Певерелл позаботится об этом.

— Когда ты задумываешься о чем-то серьезном, у тебя на лбу, вот тут, появляется маленькая морщинка, — Гиппократ провел кончиком пальца между бровей женщины.

— Прости, ничего серьезного. Напало философское состояние, — Гарри отъехала в сторону, к барьеру, краем глаза отметив местоположение подопечных.

Северус все также медленно вышагивал за Лили, а та заливисто смеялась и поправляла ему сбившийся набок шарф. Гарри повернулась к собеседнику.

— Не знала, появится ли возможность выбраться к тебе в отделение на Рождество, а проклинать себя жутко не хочется. Поэтому вот, мой подарок, заранее.

И протянула тщательно завернутый плоский предмет. Гиппократ развернул и достал из бумаги зеркало размером с ладошку, в плотной деревянной оправе.

— Это…

— Да, Сквозное зеркало. Пока что оно связано лишь с моим, но есть возможность привязать его к чьему угодно. Например, к зеркалу Ричарда или больничному. Стоимость услуг артефактора Певерелл включена в цену подарка, — сухим тоном произнесла она, состроив важную мину.

Наверное, так действует на нее Рождество, хочется дурачиться и быть хоть немного… не такой взрослой.

— Спасибо, — Гиппократ стянул перчатку с руки подруги и прижался горячими губами к самому центру ладони.

Сквозные зеркала при всей их внешней простоте являлись продуктом кропотливого, многодневного труда. Тем более такие, с многими связями. Гиппократ, как потомок старинной семьи, мог по достоинству оценить подарок Гарри.

— Боюсь, что твой подарок я вышлю совой только к празднику, — с долей сожаления произнес Сметвик.

— И хорошо. Мне нравится разворачивать подарки под елкой, — беспечно улыбнулась Гарри.

Все-таки хороший сегодня выдался день.

17

— Декан, я могу поговорить с вами начистоту? — с таким вопросом подошла вечером к Гарри Нарцисса Блэк.

Волшебница удивленно подняла брови, но девочку внутрь личной гостиной пропустила.

— Разумеется, мисс Блэк. Чем могу помочь? — разлила привычно чай, предложила чашечку студентке.

Та отпивала мелкими глоточками и не торопилась заводить беседу, собиралась с духом. Гарри терпеливо дожидалась ее. Вообще, терпение — первое, чем пришлось научиться бывшей Поттер в своей жизни. Не мчаться вперед, сломя голову, а обдумывать, анализировать. Если бы кто знал, сколько шишек заработала она от тяжелой руки Наставника, пока тот приучил ее сидеть на одном месте, игнорируя неугомонное шило!

— Декан, это касается моего кузена с другом. И… и Снейпа, — Нарцисса вздохнула, отставила чашку, облизнула внезапно пересохшие губы острым язычком. — Понимаю, это звучит глупо, но… я заметила, что они как-то подозрительно приглядываются к Снейпу, шепчутся за его спиной. Может быть, это паранойя, но мне кажется, они что-то замышляют.

Певерелл откинулась на спинку дивана. Только этого ей не хватало! В паранойю темного семейства, тем более, Блэк, верилось легко, если бы на месте Нарциссы сидела бы та же Беллатриса. Нарцисса, казалось, вместе с необычным для древнейшего рода цветом волос унаследовала и некое спокойствие, рассудительность. Она готова была на все во имя семьи, как и любой представитель Блэков, однако… не было в ней той безуминки в глазах, как у Беллы. У Андромеды, спокойной, рассудительной Андромеды, она мелькала, пусть изредка, но все же. А у Нарциссы — ничего. Ровное и гладкое спокойствие, за которым — Певерелл не сомневалась — кипит вулкан чувств и эмоций. И скрыт надежный аналитический ум.

С другой стороны, после каникул, проведя на отработках месяц, Джеймс и Сириус стали тише воды, ниже травы. Снейпа игнорировали, с Лили здоровались короткими кивками. И учились, учились, учились. Мадам Пинс не могла припомнить ни дня, когда бы они не появились в библиотеке. Ремуса подобное рвение явно радовало, а вот Питер кривился. Ему больше по душе приходились веселые забавы и розыгрыши, однако угроза Макгонагалл не была шуточной, декан пообещала, значит, сделает. И проверять ее решимость на прочность не хотелось.