— Добрый день, коллеги, — она приветливо кивнула профессорам.

— Гарри, дорогая! — к ней подскочил Гораций Слизнорт, поцеловал руку. — Как хорошо, что вы вернулись? Как себя чувствуете?

— Отлично, спасибо, Гораций, — женщина позволила проводить себя к креслу у камина. Отвечала на любезные, но тактичные вопросы коллег, принимала поздравления. И радовалась, когда Гораций сообщил, что приглядывал за факультетом, как декан, в ее отсутствие.

За что его сердечно поблагодарила.

Директор подождал, пока пройдет первая волна радости, принес свои поздравления. Он не выглядел расстроенным, хорошо держал себя в руках, лишь в его фигуре проскальзывало напряжение.

— Коллеги, в связи с похищением профессора Певерелл, школу ожидает очередная проверка. Будьте готовы, предупредите студентов. Сегодня это единственное объявление. Профессор Певерелл, не согласитесь на беседу в моем кабинете?

— Разумеется, директор.

Они оставили коллег. Гарри шагала чуть в стороне, проигрывая детали задуманного плана. У нее появилось такое ощущение, что она залпом выпила целый флакон Феликс Фелициас, потому как была уверена, что все получится.

В кабинете директор предложил ей чашку чая, сам сел напротив. Некоторое время они молчали, Дамблдор рассматривал ее, задумчиво и немного грустно, но одновременно — со странной решительностью. А Гарри воспользовалась паузой, чтобы отвести глаза многочисленным портретам. Свидетели ей не нужны.

— Профессор Певерелл, я хочу перед вами извиниться, — неожиданное начало для речи директора. Дамблдор тяжело вздохнул. — С возрастом люди переосмысливают многие свои поступки. Я виноват перед вами. И я виноват перед Томом Реддлом, перед тем мальчиком, что рос у меня на глазах. С нашей первой встречи я посчитал его опасным, талантливым, но имеющие определенные преступные наклонности. И ничего не сделал для того, чтобы исправить это, — в голосе звучала грусть. Но почему тогда Гарри не верила ей? Почему в груди ворочалось тяжелое предчувствие, заставляющее укреплять щиты на максимум. Если профессор и заметил ее чары, то ничего не сказал. — Я наблюдал за вами с вашего первого рабочего дня в Хогвартсе. В свое время я изучал историю про трех братьев, изучал Дары Смерти, даже был увлечен их поиском. И я догадывался, какой дар вы унаследовали от своего далекого предка, если высшие силы и магия решили возродить древний род. Поэтому, когда вас похитили… я посчитал, что будет лучшим столкнуть вас с Томом Реддлом. Мальчик давно увлекался Темными искусствами, правда, я не подозревал, насколько опасными. И насколько опасным это столкновение может быть для вас. Прошу меня простить.

Гарри дышала, глубоко и медленно, стараясь успокоиться и не проклясть директора. Теперь уже задумка не казалась ей достаточной, хотелось большего, хотелось, чтобы он тоже страдал….

— То есть, вы признаете, что использовали меня в качестве оружия? — раздельно произнесла она.

Директор кивнул.

— Никто кроме вас не справился бы с тем, кем стал Том.

— И вы знаете, кем он стал? Почему же не остановили его сразу? Вы же величайший волшебник в Англии, — насмешка и яд, горький осадок в глубине души. Воспоминания, которые, как она думала, давно уже канули в Лету.

Директор следил за состоянием профессора внимательно и настороженно, даже Фоукс притих и перелетел на стол, под руку к хозяину, чтобы спасти его от разъяренного некроманта, если понадобится.

— Я все еще надеялся, что мальчик одумается, что все это — не более, чем слухи. К тому же, он стал гораздо сильнее меня. И если бы я вмешался… кто мог сказать, что он не пошел бы по стезе разрушения дальше.

Гарри откинулась на спинку кресла. Дамблдор знал о крестражах, но не знал, что конкретно они из себя представляют. Это могло быть что угодно. И только получив дневник, он понял, что ответы надо искать в прошлом. А хорошее знание психологии бывшего ученика позволило ему выбрать нужные вещи, обнаружить их.

— Я понимаю вас, — с трудом проговорила она. Хладнокровие возвращалось. Не только Альбус может играть втемную. — Не прощаю, но понимаю.

— Благодарю, профессор Певерелл.

— И вы правы, он создал ужасные вещи, — Гарри достала из кармана кольцо. — После гибели мистера Реддла мне прислали вот это, как главе рода Певерелл.

Глаза Дамблдора расширились, он несомненно узнал Воскрешающий камень. Мужчина жадно следил за тонкими пальцами волшебницы, покручивающими массивное кольцо.

— Это….

Гарри слабо улыбнулась.

— Да, кольцо рода Мракс. Видимо, Том Реддл был последним представителем их семейства. Затем кольцо переслали мне. На нем были ужасающие чары. Хотите посмотреть? Я убрала их, как видите, теперь кольцо безопасно.

Директор кивнул, сглотнул тяжелую, вязкую слюну. Его руки дрожали, когда он брал кольцо, поглаживал Камень. В глазах разгоралась целая гамма эмоций: от восторга и восхищения до глубокой затаенной боли, причиняющей страдание. Кого бы он хотел вызвать с помощью Камня? Что спросить? Что узнать? И достало бы ему решимости на это.

— Примерьте, директор, я разрешаю, — устало махнула рукой Гарри, стараясь не выдать ничем охватившее ее напряженное предвкушение. — Мне оно не нужно, — потому как она сама по себе владелец Камня.

Дамблдор, помедлив, все же натянул кольцо на безымянный палец. Певерелл усмехнулась и произнесла кодовую фразу, открывающую проклятие. Целую неделю, после получения Камня, она тайком наведывалась в Хогвартс, подключалась к его защите, почти разговаривала с весьма разумным замком, объясняла ему свою затею, что она никому не принесет вреда, а только пользу. Несомненную пользу. Использовала свою кровь, родственную одному из Основателей. И замок согласился, после долгих, тяжелых раздумий и сомнений, он все же согласился и дал доступ к своему защитному барьеру, к своему плетению. Гарри даже не подозревала, насколько гениальное творение — школа, в которой она училась. Не просто замок, его защита уже давно обрела свой, пусть скудный по сравнению с человеческим, но все же разум.