— Ранен? Куда?

— В плечо.

Джигангир помог товарищу, терявшему силы, лечь поудобней на бревне и, придерживая его одной рукой, другой стал подгребать. Но берег был виден еле-еле. Вокруг шлепались пули…

Четыре часа пролежала под мхом группа лейтенанта Каурова. При звуках перестрелки на вершине каменистой гряды трудно было заставить себя не броситься на помощь двум смельчакам, которые из последних сил вели этот неравный бой. Только сильная воля помогала Каурову сдерживаться. Не хочешь сорвать ответственное задание — лежи и замри!

А что творилось в душе Опанаса Грая, невозможно даже высказать.

Когда яростный лай ищейки замолк, Кауров облегченно вздохнул: «Спасибо, герои, спасибо!»

Стрельба продолжалась. Значит, Джигангир и Саша живы и пока отбиваются. Однако Кауров не мог до конца поверить, что два бойца до сих пор сдерживают наступление не одного десятка немцев. «Хорошо бы приостановить противника, пока мы не спрятались в болоте», — думал Кауров вначале. Прошел час-полтора, но выстрелы не стихали. «Патроны должны уже кончиться, а они стреляют», — недоумевал лейтенант. Как ни странно, стрельба не прекращалась. Более того, она даже нарастала, как будто в бой влились свежие силы.

И вот, когда уже казалось, что перестрелка не смолкнет, внезапно наступила тишина. Кауров вздрогнул от неожиданности, хотя заранее знал, что бой не может продлиться долго. Сердце его замерло. Что стало с Сашей и Джигангиром? Погибли? Или попали в плен? Последняя мысль была особенно назойлива, и Кауров постарался отогнать ее. Нет-нет! Не может быть!

Сердце лейтенанта билось часто и тревожно, словно он во всем виноват.

После непродолжительной тишины в глубине леса снова зазвенели выстрелы, На этот раз стреляли лишь из ручного пулемета. «Ребята решили переправиться через озеро», — смекнул Кауров.

В какую-то странную тишину погрузилась глухомань, когда умолк и пулемет. Только изредка доносилась громкая брань немцев.

Небольшая группа гитлеровцев остановилась на краю болота. Фашисты о чем-то говорили меж собой, размахивая руками. Они долго, но безрезультатно озирали в бинокль болотистую пустошь. Наконец, словно уверовав в то, что это болото никого не может приютить, повернули обратно. Кауров с большой ненавистью следил за ними. Он готов был выпустить по врагу всю обойму. Но и в этот раз пришлось, стиснув зубы, стерпеть.

Вскоре стало тихо и спокойно. На каменистой гряде тоже установилась тягостная, глубокая тишина. Только беспечное солнце плыло по небесной шири да на болоте чуть шевелились выстроившиеся в ряд зеленые кочки.

Не шелохнет. Ни одна былинка не колышется. Вон на соседней кочке, на стебельке светятся, как капли крови, две ягодки брусники. Каурову очень хочется сорвать их и отведать. Он даже чувствует их горький привкус во рту, но двигаться нельзя.

Мучительно медленно идет время. Прошел час, а может быть, и больше. На вершину самой большой на бугре сосны опустились три ворона. Они хищно смотрели вниз.

Кауров при виде воронов оживился. Если они спокойно опустились на деревья и сидят тихо, без тревожного карканья, стало быть, каменистая гряда безлюдна.

— Грай, — шепотом позвал лейтенант.

— Слушаю.

— Воронов видишь?

— Вижу.

— Ну, и что думаешь?

— Неподалеку должна быть падаль.

— А немцы?

— Немцы, видно, ушли.

Лейтенант на минуту задумался. Затем приказал!

— Грай, сейчас подползешь к бугру и разведаешь.

Опанас выбрался из укрытия, отстегнул свой вещмешок и пополз от кочки к кочке, прижимаясь к земле. В роте он лучше всех умел ползать по-пластунски.

Метров с двадцати лейтенант еще мог видеть его широкую спину и черные подошвы сапог, а затем ловкий старшина как в воду канул. Кауров, как ни напрягал зрение, заметить его не мог. Впереди ни один стебелек не шевельнулся, не было слышно ни малейшего шороха.

Прошло минут тридцать. Кругом было по-прежнему тихо. Лишь теперь Кауров почувствовал, что он основательно продрог: болотная влага проникла через одежду.

«Ребята тоже, наверное, озябли», — подумал он. Но, соблюдая предосторожность, Кауров не решался выбраться со своим отрядом из укрытия.

Пока ждали Опанаса, лейтенант успел обдумать план дальнейших действий. Двигаться по гряде опасно. Гитлеровцы рано или поздно поймут, что их ловко провели, и организуют засаду. Итак, остается единственный путь, по которому можно пробраться в тыл врага, — через болото. Но удастся ли? Если верить карте и словам побывавших здесь разведчиков, впереди непроходимые топи.

Кауров припомнил, что в этом году давно не было сильных дождей. Вчерашний дождь успел лишь смочить листву. Приняв это в расчет, Кауров решил продолжать путь по болоту.