– Восемь. Девять. Десять.

Пик.

– Ты вспотел.

– Мы оба?

Пик. «Джинн» рассмеялся.

– А сам как думаешь?

– Окажи мне маленькую услугу, – попросил Пол. – Эксперимент окончен. Останови одного из меня – контроль или подопытного, неважно.

Пик.

– Готово.

– Теперь нет надобности ничего скрывать, верно? А сейчас прогони снова на мне эффект псевдослучайного чередования, только оставайся на связи. И теперь ты считай до десяти.

Пик. Дарэм покачал головой.

– Ничего не выйдет, Пол. Сам подумай: тебя же нельзя рассчитывать не подряд, когда неизвестно прошлое, которое ты должен был воспринять.

Ну конечно, всё та же проблема разбитой вазы.

– Так запиши себя и воспользуйся записью, – предложил Пол.

«Джинна» просьба, похоже, позабавила, но он согласился и даже замедлил запись, чтобы она длилась десять секунд по времени модели. Пол внимательно смотрел на размытые очертания губ и челюстей, вслушивался в гудение белого шума.

Пик.

– Теперь доволен?

– Ты перемешал меня, а не запись?

Пик.

– Конечно. Твоё желание для меня закон.

– Да ну? Тогда сделай это ещё раз.

Дарэм скроил гримасу, но подчинился.

– А теперь, – попросил Пол, – смешай запись.

Всё выглядело точно так же. Само собой.

– Ещё раз.

Пик.

– В чём смысл этой возни?

– Просто сделай.

Пол смотрел, и волоски на его затылке шевелились. Он был уверен, что стоит на грани… чего? Лобового столкновения с «очевидным» фактом: самые дикие перестановки соотношений между временем в модели и реальности для изолированной Копии неощутимы? Он его принял, без обсуждения и почти без сомнений, ещё двадцать лет назад… но испытать, как его ум буквально превращается в гоголь-моголь, – и ничего при этом не ощутить – это бередило чувства, как не в силах было разбередить абстрактное знание.

– Когда переходим к следующей стадии? – спросил Пол.

Пик.

– С чего вдруг такое рвение?

– Ни с чего. Просто хочу поскорее всё пройти и закончить с этим.

Пик.

– Чтобы подключить другие машины, потребуются кое-какие аккуратные переговоры. Распределение программ по сети устроено так, что не предполагает учёта географических капризов. Это примерно то же самое, как прийти в банк и попросить разместить определённую сумму денег на хранение… в определённую локацию памяти конкретного компьютера. Люди решат, что я свихнулся.

Пол на мгновение ощутил укол сопереживания, вспомнив, как сам предвидел те же трудности. Сопереживание на грани отождествления. Он тут же подавил это чувство. Теперь они необратимо разделены, у них разные проблемы и разные цели, и самое глупое, что он мог бы сделать, – забыть об этом.

Пик.

– Я мог бы тебя остановить, чтобы уберечь от скуки, пока не закончу подготовку, – если ты этого хочешь.

– Ты чересчур любезен. Я, однако, предпочту остаться в сознании. Мне есть что обдумать.

Ноябрь 2050 года

– От двенадцати до восемнадцати месяцев? Они уверены?

– Ну что я могу сказать? – сухо отозвалась Франческа Делука. – Так говорит их модель.

Мария изо всех сил старалась говорить спокойно.

– Это куча времени. Мы устроим тебе сканирование. Соберём деньги. Я могу продать дом и займу у Адена…

Франческа улыбнулась, но покачала головой.

– Нет, милая. – Её волосы слегка поседели, с тех пор как Мария в последний раз по-настоящему смотрела на неё, стараясь сознательно оценить её облик, но никаких явных признаков болезни не было. – Какой в этом смысл? Даже если бы я этого хотела – а я не хочу, – что толку от цифровой копии, которая никогда не будет запущена?

– Она будет запущена. Компьютерные мощности дешевеют. Все на это рассчитывают. Тысячи людей хранят сканы в ожидании…

– Сколько замороженных трупов уже оживили?

– Это не одно и то же.

– Сколько?

– Физически – ни одного. Но некоторые из них были просканированы…

– И оказались нежизнеспособны. Все, кто вызывал интерес: всякие знаменитости, диктаторы, – имеют повреждения мозга, а до остальных никому дела нет.

– Файл с результатами сканирования не имеет ничего общего с замороженным трупом. Ты никогда не станешь нежизнеспособной.

Конец ознакомительного фрагмента.