Закончив Итонский колледж и Оксфордский университет, лорд Саксмундхэм заделался рьяным империалистом и стойким поборником идеологии тори. Его политические взгляды ровнехонько укладывались в русло политики, проводимой два десятка лет назад архиконсерватором премьером маркизом Сэйлсбери. Впрочем, на словах лорд Саксмундхэм больше других хвалил премьера лорда Мельбурна. Либеральная политика, которая стала проводиться в Англии перед войной, бесила его, а введение подоходного налога он назвал преступлением против природы. И каким образом столь убежденный викторианский консерватор мог родить дочь, которая симпатизировала сторонникам равноправия женщин… Этот курьез в своей жизни лорд Саксмундхэм никогда не мог объяснить даже самому себе. Но странно, имея двух дочерей, Эдвину он любил больше ее сестры. Поэтому-то, когда спустя час после игры с Ником в теннис девушка ворвалась в библиотеку, где отец просматривал «Таймс», он, выглянув из-за газетного листа, только улыбнулся.

— Доброе утро, моя дорогая, — сказал он голосом, который многие сравнивали со стаканчиком отменной мальвазии. — Мистер Флеминг сказал, что насладился игрой в теннис с тобой.

На Эдвине были твидовая юбка и большой вязаный свитер, но сейчас ей больше подошли бы боевые доспехи. Она быстро подошла к отцу и села на подлокотник его кресла. Бледное ноябрьское солнце, заглянувшее в высокие окна библиотеки, расцветило ее золотисто-каштановые волосы.

— Мистер Флеминг обманул меня на двадцать фунтов, — сказала она холодно. — Он не джентльмен. Я думаю, ты должен сказать ему, чтобы он собирал свои вещи и убирался из нашего дома!

Отец положил газету на колени:

— Обманул тебя? Каким образом?

— Сначала он прикинулся, что не умеет играть, а когда мы поставили на кон деньги, он выиграл! Он достоин презрения, и я поражена тем, что мой отец еще может иметь с таким человеком какие-то общие дела.

— Мне ничего не известно о том, какой этики придерживается мистер Флеминг в теннисе, но я знаю, что он добросовестно взаимодействует с нашим правительством, и советую тебе иметь это в виду. Его компания держит в моем банке более полумиллиона фунтов, это тебе тоже на заметку. II потом молодой человек мне просто симпатичен. Он умен, напорист и полон энергии.

— Пробивной американец, — фыркнула она.

— Очень возможно. Но он мой гость, с которым, я надеюсь, ты будешь любезна.

— О, хорошо! Я буду с ним любезной! — сказала с чувством Эдвина, поднимаясь с кресла. — Я буду с ним до отвращения любезной!

Она пошла к двери. Отец недоверчиво смотрел ей вслед.

— Эдвина, — сказал он. — Пожалуйста, обойдемся без твоих фокусов, если не возражаешь.

— О! — невинно воскликнула она. — Какие фокусы? Я и не думала об этом!

Лорд Саксмундхэм выглядел встревоженным.

Первоначальное мнение Эдвины об «американце» было явно не в его пользу, но тем же вечером он сумел дважды произвести на нее сильнейшее впечатление.

Во-первых, она поняла, что он обладает властью. Вслух Эдвина легкомысленно критиковала отца за его профессию, но втайне она получала удовольствие от осознания того, что отец обладает реальной властью в империи; она с удовольствием общалась с могущественными людьми, которых он приглашал к себе на выходные в Тракс-холл. Например, в тот вечер в гостях у лорда Саксмундхэма был, как знала Эдвина, одни из самых влиятельных политиков в Англии, который до сих пор оставался, несмотря на разгром англичан в Дарданелльской операции двумя годами раньше, одним из самых интересных и обсуждаемых членов либерального правительства. К тому же Уинстон Черчилль имел с Эдвиной кое-какие общие черты. Он также являлся внуком герцога, седьмого герцога Мальборо, и родился во дворце Блэнгейм, который занимал территорию аж в семь акров. Как и сэр Мэривейл Траке, отец Уинстона лорд Рэндольф Черчилль умер от сифилиса. Правда, последний подхватил его вовсе не из-за зоофилии. Обучаясь в молодости в Оксфорде, лорд Рэндольф пал невинной жертвой одной из самых жестоких студенческих шалостей в истории. Во время вечеринки приятели подсыпали ему в шампанское снотворное, и наутро юноша проснулся в объятиях беззубой и уродливой проститутки. Вот что понималось под веселой шуткой у его друзей. Охваченный ужасом студент бросился к врачу, но было поздно: спирохеты уже были в его крови. Викторианская медицина не знала эффективных средств борьбы с сифилисом, и в течение последующих двадцати лет болезнь, неуклонно прогрессируя, разрушала его здоровье, психику, его короткую, но яркую политическую карьеру и наконец погубила его. Его сын Уинстон дал обет стать таким же талантливым политиком, каким был его отец. По-другому он не мог отомстить за его смерть.

Для достижения цели Уинстон хватался за каждую возможность показать себя широкой публике. Его мать, красавица-американка Дженни Джером, имела множество влиятельных любовников, среди которых был и принц Уэльский, ставший в 1901 году королем Эдвардом Седьмым. Уинстон изводил мать просьбами употребить все свое влияние ради продвижения его карьеры. Дерзкий побег из лагеря для военнопленных во время англо-бурской войны, который он описал в английских журналах, снискал ему лавры популярного в народе героя. Свою известность он использовал как трамплин для прыжка в парламент, где он выдвинулся благодаря своему уму и живой энергии. Он стал самым молодым министром внутренних дел за всю английскую историю, а в 1911 году — самым молодым первым лордом Адмиралтейства. Накануне войны, в 1914 году, его назначили командующим британским флотом, этой первой линии обороны империи.

Ему было сорок.

Однако эта карьера, подобная комете, оказалась короткой. В 1915 году в качестве ответа на бездействие застрявших в своих окопах французов Черчилль предпринял морскую атаку в Дарданеллах. Турция вступила в войну на стороне Германии. Если бы удалось очистить от турков пролив, то по нему можно было бы через Черное море на кораблях переправить оружие, в котором остро нуждалась союзница Англии Россия, русский хлеб, в котором так нуждалась Англия, был бы доставлен тем же путем. Турция, этот «больной зуб Европы», вышла бы из войны. Тогда союзники смогли бы с тыла подобраться к Австро-Венгрии и Германии вплоть до Данюба.

Идея и план были просто блестящими, но их претворение в жизнь провалилось. Атака англичан и австралийцев в районе Галлипольского полуострова захлебнулась в результате умелых действий турок, которыми командовал молодой и одаренный полководец полковник Мустафа Кемаль. Потери союзники понесли ужасные, и вся вина за поражение была взвалена на первого лорда Уинстона Черчилля. Его «попросили» из Адмиралтейства, народная популярность обернулась народным презрением, и все говорили, что звезда Черчилля на политическом небосклоне окончательно закатилась.