Он пересек заполненный людьми вестибюль и вышел на улицу, гадая, почему это генерал фон Тресков приехал сегодня на другой машине. Когда же швейцар открыл ему дверцу и он заглянул в салон, то увидел, что за рулем сидит вовсе не генерал. Он увидел молодого человека в коричневом костюме и коричневой шляпе. У него был свернут на сторону нос.

— Генерал послал меня заехать за вами, — сказал он на отвратительном английском.

— А где он сам? — спросил Ник.

— На Потсдамерплац.

Ник знал, что на сегодня была назначена его встреча с офицерами генштаба в том же здании, где он побывал с генералом, на Потсдамерплац. Даже в той же самой комнате номер 4 с табличкой «Развитие». На десятом этаже. Поэтому он сел в машину, водитель повернул ключ зажигания, и они поехали на Унтер-ден-Линден.

Только спустя минут пять Ник понял, что они едут не туда.

— Эта дорога не приведет нас на Потсдамерплац, — сказал он.

— Здесь объезд, — объяснил шофер. — На одной из улиц затеяли ремонт. — С этими словами он повернул вправо на узкую улочку. Скорость на счетчике была семьдесят километров в час. Покрышки при повороте завизжали.

Ник достал из кармана пистолет и приставил дулом к виску шофера.

— Остановите машину, — потребовал он.

Тот и глазом не моргнул.

— Я сказал: остановите машину! — крикнул Ник и надавил дулом пистолета на висок шоферу.

Тот сбавил скорость, повернул на глухую аллею и там остановил машину. Аллею перегораживал грузовик, рядом с которым стояли трое мужчин в видавших виды костюмах. В руках у них Ник заметил оружие.

Тишина. Если не считать шума все еще не выключенного двигателя. Стрелки на часах показывали чуть больше девяти утра, но в аллее не было ни души, кроме этих вооруженных бродяг. Окна домов были наглухо заперты ставнями. Ник понял, что здесь — место казни. Кто-то разгадал его игру и решил теперь наказать. Испарина выступила у него на лбу. Изо всех сил он ударил шофера кулаком в живот. Тот согнулся пополам. Ник перегнулся через его скрюченное тело, распахнул дверцу и выпихнул шофера наружу. В это время по нему открыли огонь. Ник пригнулся, перевел машину на задний ход и нажал на газ. Машина стала выезжать из аллеи, но тут разлетелось лобовое стекло. Высунув в дыру руку с пистолетом, Ник начал стрелять вслепую. Наконец машина выехала из аллеи на улицу. Ник стал разворачиваться. Со всех сторон завизжали клаксоны. Ник даже не пытался управлять машиной, а только давил на газ. Раздался резкий скрип тормозов, вслед за которым последовал сильный удар сзади. Машину Ника здорово тряхнуло, и она остановилась. Слышалась немецкая брань.

Ник выбрался из машины и, когда огибал ее, увидел, что в нее врезался таксомотор, водитель которого вылезал из него с разъяренным лицом. Вокруг собиралась толпа. Ник увидел, как с аллеи вырулил тот грузовик. Из его окон вновь открыли пальбу. Ник рухнул на тротуар. Послышались крики разбегающихся в разные стороны прохожих. Шофер такси упал рядом с Ником. Пуля вошла ему в голову через левый глаз, превратив его в кровоточащую дырку.

На этом все кончилось.

— Вы упустили его?! — кричал Йозеф Геббельс в телефонную трубку. Он стоял в гостиной скромно обставленного дома, известного под названием Вахенфельд. Гитлер купил эту виллу недавно. Она располагалась вблизи Оберзальцбурга. В Берлине стояло еще бабье лето, а здесь, в баварских Альпах, уже падал легкий снежок. — Вы идиоты! Как он мог уйти?! Вас там было четверо! — Геббельс, морщась, слушал объяснения, а потом проговорил: — Вам эта промашка запомнится!

И бросил трубку.

Некоторое время он молча оглядывал просто обставленную комнату и размышлял. За дверью была веранда, расписанная грубоватым баварским орнаментом и выходившая на присыпанный снегом сад. Геббельс попросил встречи с Гитлером в его любимой резиденции в горах для того, чтобы поговорить на щекотливую тему о Руди фон Винтерфельдте. И вот теперь еще плохие новости!

Последними словами Геббельс проклинал нерадивость наемных убийц из нацистской партии. Когда Геббельс поделился с Гитлером своими соображениями по поводу действительных намерений Ника Флеминга, фюрер согласился с тем, что «этот американский жиденок», как он называл Ника, непременно должен быть устранен. Гитлер считал, что время на его стороне и что, несмотря на временные задержки, в течение ближайших пяти лет он встанет во главе Германии. Мечтая о покорении восточной Европы, ключевую роль в этом он отводил германской армии и, подобно Геббельсу, уже рассматривал ее в качестве собственности своей нацистской партии. Как и Геббельс, он быстро осознал всю опасность разоблачения в мировой прессе секретного перевооружения армии. Как и Геббельс, он возмущался глупостью генштаба, доверившегося Нику.

И теперь Геббельс вынужден будет признаться фюреру в том, что его головорезы на сей раз опростоволосились. Собравшись с духом, он зашагал через приемную с низким потолком к двери кабинета Гитлера. Он постучался.

— Входи.

Открыв дверь, Геббельс вошел в небольшую комнату, из окна которой открывался прекрасный вид отдаленного Зальцбурга. У окна стоял письменный стол, за которым сидел Гитлер и что-то писал. Геббельс прошел мимо книжного шкафа, из которого выглядывали корешки вестернов Карла Мэя, популярного детского писателя, которого Гитлер, к удивлению Геббельса, очень любил.

Гитлер отложил перо и повернулся.

— Мой фюрер, — нервно начал Геббельс. — У меня неприятные новости. Покушение на Флеминга, организованное моими людьми, потерпело неудачу.

Гитлер поморщился. Но, к изумлению Геббельса, разноса не последовало. После паузы он сказал только:

— Итак, сорвалось. Что ж… По крайней мере, мы попытались. К несчастью, в данное время мы не в силах наказать этого американского жиденка, но придет день… — Он прервался и стал грызть ногти. — Возможно, наши дорожки вновь пересекутся. И тогда герр Флеминг узнает, что у меня исключительно хорошая память! Ладно, Йозеф, для чего ты хотел меня видеть?

Геббельс откашлялся. С Флемингом пронесло, пронесет ли с графом?

— Мой фюрер, я хотел поговорить о графе фон Винтерфельдте. О молодом графе.

Увидев, как исказилось от гнева лицо Гитлера, Геббельс понял, что на этот раз неприятностей не миновать.

В Коннектикуте был сочельник 1927 года. Снег толстым слоем накрыл всю Новую Англию. Тяжелым грузом лежал на ветвях сосен и гнул хрупкие белые березки к земле так, что казалось, они вот-вот сломаются. По десятиакровому гринвичскому поместью Ника бродил голодный белозадый олень, выискивая съедобную, но редко встречавшуюся кору. Впрочем, в этом году, году мира и процветания, олени были, наверно, единственными голодными обитателями Америки.