Нидар попытался что-то сказать, но в горле вновь забулькала кровь. Бернарделли мягко, почти нежно, потрепал его по изрезанной щеке.

– Все в порядке. В скором времени мы с вами станем лучшими друзьями, и вы расскажете мне все, что знаете. А когда закончите, будете рыдать оттого, что больше ничего не в силах мне поведать. Заверяю вас, так будет. Мы напомним вам, как агенты КНТР вроде вашего подручного Куницы пытали моих людей в застенках Консорциума, как вы травили нас, выслеживали, казнили без суда… Теперь вы сможете испытать все на собственной шкуре. И, если судьба милосердна к вам, сможете сойти с ума еще до того, как мы закончим. А когда мы закончим… От вас останется очень мало, Нидар. Знаете… мне даже жаль, что наше знакомство не продлится достаточно долго. Верите ли, я испытываю от него настоящее удовольствие.

Нидар неожиданно улыбнулся. Его рваный рот расползся в стороны, обнажая месиво десен.

– Мне тоже… - пробормотал он хрипло, пачкая подбородок кровавыми сгустками, - Мне тоже жаль.

Его запястье было привязано к подлокотнику стула, но пальцы остались свободны. Едва шевелящиеся, дергающиеся, как у старика, они вдруг с неожиданной силой вцепились в рукав пиджака Бернарделли.

А потом рука Нидара взорвалась.

22

Маадэр еще какое-то мгновенье видел пальцы Нидара, стиснутые веревкой, ставшие фиолетовыми ногти… Раздался оглушительный треск, в стороны полетела деревянная щепа, пыль…

Маадэр рефлекторно отвернулся, чтоб прикрыть глаза и лицо, а когда вновь увидел Бернарделли, тот уже не сидел на корточках перед пленным, а стоял неподвижно, прижав руки к животу. На его сухом невыразительном лице мелькнула растерянность. Возможно, впервые за всю его жизнь и оттого выглядящая вдвойне странно. Он опустил голову и непонимающе смотрел, как из его живота, пачкая пальцы, сочится что-то темно-багровое, собирающееся на каменном полу в неровную густую лужицу винного цвета.

Он собирался что-то сказать, даже открыл рот, но не успел – его большое тело вдруг оступилось, зашаталось как подрубленное дерево, еще не решившее, куда падать, и тихо осело на пол, мгновенно превратившись в подобие бесформенного тряпичного куля.

Единственным человеком, хладнокровно наблюдавшим за его смертью, был Нидар. Его изувеченная кисть исходила дымом, вместо пальцев остались короткие обрубки, в которых сквозь порванную плоть виднелась оружейная сталь. Тошнотворно пахло паленым мясом.

Убийцы из «Тацитурнии» умели действовать быстро и, надо думать, умели это лучше многих. Но сейчас растерялись – все произошло слишком внезапно. У них было лишь две секунды – две секунды растерянной, звенящей в ушах, тишины, чтоб сообразить, что происходит. А потом уже было поздно.

Из оконного проема, забитого досками, рядом с которым они стояли, полетели щепки, в него словно несколько раз быстро простучали маленьким, но тяжелым кулаком… Одному из людей Бернарделли пуля попала в затылок, разворотив голову и отшвырнув в сторону выбитую челюсть. Другой уже оседал у противоположной стены, ошарашено глядя на дымящиеся лохмотья рубашки на собственной груди…

А потом в комнате вдруг оказалось много людей. Двадцать или сорок. А может, и сто. Они появлялись со всех сторон, как призраки, в черных комбинезонах и прикрывающих лица масках, с оружием в руках.

Никто не кричал, не было слышно выстрелов, стука подошв, ничего – они двигались бесшумно, и это прибавляло происходящему еще большей нереальности. Словно в реальный мир ворвались все тени из мира мертвых, которые долгие годы ходили по пятам за Маадэром, тени всех им убитых, рассерженные, бесшумные и смертоносные…

Маадэра ударили под дых, отшвырнули в сторону, как тряпичную куклу, скрутили… Он был слишком ошарашен чтобы сопротивляться, да и не мог бы при всем желании – вооруженные люди в черных комбинезонах, деловито занявшие весь этаж, хоть и молчали, явно демонстрировали, что действовать будут быстро и решительно. Маадэр понимал язык действия, поэтому постарался не шевелиться.

Потом его подняли и подвели к Нидару. Тот уже стоял на ногах, хоть и неуверенно, ему приходилось опираться на плечи охранников. На голову кто-то уже успел наложить медицинский пакет, но лицо еще оставалось открытым. Вместо его правой кисти под толстым слоем бинта угадывалась неровная культя.

– Ну что… Куница… - говорил он с трудом, но уже не так хрипло, - Весело было?

– Весело, - кивнул Маадэр, - Очень.

Нидар подал знак и его осторожно опустили в кресло, из которого совсем недавно поднялся еще живой Бернарделли. Теперь Бернарделли лежал на полу и представлял собой не более чем несколько десятков килограмм мертвой плоти, закутанной в дорогую ткань. Нидар поймал его взгляд и усмехнулся своими страшными багрово-синими губами:

– Он был дураком, как и ты… как Велрод… Но дураком ловким, это многое усложняло. Теперь его нет.

– Как вы его?

– Имплантированные в кость стволы, - легко пояснил Нидар, - Одноразовые. Сложная, дорогая штука. Во времена Велрода у вас таких не было, верно? Пользоваться не рекомендую. Весьма неприятные ощущения. Впрочем, оно того стоило… Всем выйти.

Нидар не повысил голоса, но люди в черных бронированных комбинезонах без знаков различия прекрасно его услышали, хоть и находились в разных концах комнаты. Для выполнения приказа им потребовалось совсем немного времени. Когда они вышли, в комнате осталось два человека и три мертвеца, причем последних кто-то уже заботливо сложил у входной двери.