— А ты можешь драться на саблях?

— Могу! — закричал Мик поспешно. — Конечно, могу.

— Тс-с… тогда спустись в реку… Ко мне…

Мик вспомнил о новых ботинках и курточке:

— Нужно раздеться?

— Лучше в костюме. Набери только воздуха в легкие и молчи. Как рыба молчи.

Это было сказано не совсем точно, но Мику не хотелось обижать карася.

Он молча кивнул головой и стал надуваться. Уж в чем, в чем, а в этом занятии Мик не знал соперников. Он мог сидеть, набрав воздуха, как настоящий водолаз, дольше Гаврика, дольше Мока, дольше толстого Гека, до тех пор, пока секундная стрелка обежит целый круг.

А ради такого случая стоило постараться.

Он надулся что было сил, так что зазвенело в ушах, а глаза спрятались в щелках. Мик стал круглый, как мяч, и, если бы его теперь ударили о землю, он, наверно, взлетел бы до самого облака.

— Хорошо, очень хорошо, — похвалил карась, — а теперь дай руку. — И Мик вошел в теплую воду: сначала по колено, потом по пояс, по горло, а затем и с головой. Все сразу окрасилось в зеленый цвет, точно Мик смотрел сквозь бутылочное стекло. По зеленому небу плыли зеленые облака, зеленое солнце освещало зеленое дно. Камыш казался дремучим, высоким, как лес. А когда они пролезли под черной коряжиной и Мик снова поднял голову, он увидел знакомое доброе лицо отца. Задумчивыми глазами он смотрел на поплавок, а из коротенькой вишневой трубки струился дымок.

Мик тронул крючок, и отец поспешно дернул удилище.

— Опять сорвался, — сказал он с досадой.

Мику очень захотелось крикнуть:

«Пап… Это я», — но он вовремя удержался, вспомнив, что под водой нельзя разговаривать.

— Уа… ы… гыгом? — промычал Мик, что означало: «А куда же мы идем?»

— Конечно, к мельнице, — ответил карась. — Разве ты не знаешь, что щука вот уже сто лет как живет под большим колесом?! Ах да, я должен рассказать тебе все по порядку.

И пока они пробирались в темноте между камышей, карась рассказал Мику очень странную историю.

— …Давно, давно, когда не было даже велосипедов и все люди ходили пешком, на берегу реки жили веселые дровосеки. Целые дни они рубили высокие деревья и пускали плоты по реке, а когда становилось темно, зажигали костры и пели одну и ту же песню:

Других песен люди тогда петь не умели.

По праздникам дровосеки пили вино, и тогда песня летела через реки, через поля и леса прямо в горы, где жил старый волшебник Асмодей. Сказать по правде, весельчаки сильно мешали Асмодею думать и спать. И вот, когда дровосеки выпили больше обычного, а песня звучала веселей, чем всегда, к костру явился сердитый волшебник.

— Эй вы, замолчите, — закричал он, топнув ногой. — Замолчите! Или я превращу вас в деревья.

— А ты кто такой? — спросил седой дровосек.

— Я Асмодей, — ответил волшебник, — Асмодей из гор Чиндрраха.

Он ждал, что дровосеки испугаются, но те даже не удивились.

— Асмодей так Асмодей, — сказали дровосеки. — А ты не сердись, старичок. Лучше выпей за наше здоровье.

Как это случилось, никто не знает, но только Асмодей опьянел. За первым стаканом он выпил второй, а когда дровосеки запели любимую песню, хриплый голос волшебника звучал громче всех.

— А все-таки я Асмодей, — сказал волшебник, когда вино было допито, — и все могу.

— Докажи, — закричали хором дровосеки.

Тогда волшебник оглянулся вокруг, и взгляд его упал на самую обыкновенную пилу, прислоненную к дереву.

Громко смеясь, Асмодей повернул на пальце кольцо.

— Ты будешь рыбой! — крикнул он. — Эйн, цвей, дрей!

— Дзинь! — ответила пила и, описав дугу, шлепнулась в воду, но уже не пилой, а щукой с огромным, прожорливым ртом и зелеными глазами. Тело ее было светло и гибко, как сталь, а страшные зубы напоминали пилу.

И все это сделало маленькое волшебное кольцо Асмодея, которое исполняет любые желания.

— Покажи-ка эту штучку, — попросил изумленный дровосек.

Он взял кольцо Асмодея, чтобы посмотреть, нет ли тут какого-нибудь фокуса, а так как в темноте блестела только вода, то дровосек склонился над рекой… И вдруг… щука прыгнула и проглотила кольцо, — закончил карась и тревожно огляделся вокруг.

— С тех пор мы не знаем покоя. Кольцо исполняет любое желание. А щука знает только одно: есть, есть, есть!.. Она враг всех обитателей реки, и мы все ее ненавидим.

— А ге-ге Амоге? (А где Асмодей?) — промычал Мик.

— Сошел с ума, — сказал грустно карась, — бродит по лесу, свищет дроздом, дразнит кукушек. А что иначе делать волшебникам?

— Гм… у-у… ам-оо? (Чем могу помочь?) — спросил растроганный Мик.

Вместо ответа карась вежливо отвел хвост, пропуская гостя вперед.

На зеленой лужайке лежала кривая казацкая сабля.

— Это шашка Чапая, — сказал с уважением карась.

Мик еле поднял ее обеими руками. Да, это была настоящая шашка Чапая. За двадцать лет она не потускнела нисколько. Все так же светилась гордая сталь и сверкали на ней золотые слова: «Без дела не вынимай, без славы не вкладывай».