Марго помолчала, и Генрих продолжил:

— Я сделаю так, чтобы тебя убили, потому что тот, кто держится за ложную веру, заслуживает смерти.

— Отлично, — закричала Марго, — пусть меня высекут. Пусть меня убьют. Я готова пострадать ради спасения души.

Распри продолжались — в покоях детей, в монастыре Пуасси, в несчастном французском королевстве.

Жанна, обманутая жена, королева, супруг которой интриговал против нее и собирался отдать ее королевство, приехала в Париж с двумя своими детьми — Генрихом и маленькой Катрин.

Когда Жанна впервые услышала ужасные сплетни об Антуане, она не поверила им. Она знала, что он слаб, но при всех своих недостатках любит ее. Их союз совершенен и прочен. Мог ли он писать ей о своей преданности, находясь в любовной связи с мадемуазель де ла Лимодьер, которую называли Прекрасной Распутницей? Жанна отказывалась верить в это. Совсем недавно он сообщил ей о том, что другие женщины совсем не привлекают его. Конечно, он не мог так обманывать ее.

Мысль о том, что он вступил в сговор с испанцами, внушала ей ужас. Она считала это более серьезным предательством, чем супружеская неверность — с другой женщиной он обманывал бы только ее, Жанну, но с Испанией он предавал и детей, поскольку готов был пожертвовать их наследством ради собственного возвышения.

Она растерялась, не зная, к кому обратиться за советом и помощью.

Королева-мать предложила ей покои в Лувре, чтобы находиться возле своей дорогой подруги и часто видеть детей, к которым она относилась, как к своим собственным, видя в них невесту сына и жениха дочери. Но Жанна не доверяла Катрин и предпочла остановиться во дворце Конде.

Ее ждали новые открытия. Элеонора, прибывшая на Совет в Пуасси, приняла невестку.

Они обнялись; поглядев на лицо Элеоноры, Жанна поняла, что жена брата также расстроена. Непосредственная Жанна сразу заговорила о том, что волновало ее больше всего.

— Элеонора, скажи мне: это правда? Я слышала ужасные истории. Говорят, что Антуан влюблен в придворную даму.

— О, моя дорогая сестра, увы, это так.

Глаза Жанны сверкнули.

— Я никогда не прощу его. Ненавижу ловеласов! Разве нам больше нечем заняться? Работой? Нашим делом? Тем не менее он обманывает меня. Бросает тень на нашу веру. О, Элеонора.

Жанна закрыла лицо руками; она испугалась, что заплачет. Она не любила показывать слабость, но была очень несчастна.

Элеонора обняла невестку.

— Дорогая Жанна, я сочувствую тебе. Будет лучше, если ты узнаешь все от того, кто любит тебя и страдает вместе с тобой. Тебе известно, что Антуан стал любовником этой женщины. Жанна, моя дорогая, приготовься к испытанию. Несколько недель тому назад у них родился сын.

Жанна вырвалась из объятий Элеоноры.

— Я ненавижу его! — закричала она. — Я не знала, что это зашло так далеко. Он заплатит за все. О, Боже, неужели это произошло с нами? Мы были так счастливы, Элеонора. Я знала, что он любит веселье… забавы… удовольствия… лесть, но не думала, что с нами может случиться такое. О, Элеонора, я так несчастна…

— Сочувствую, моя дорогая, — сказала Элеонора, пытаясь утешить Жанну. — Я тоже сейчас несчастна. Жанна, мне понятны твои чувства — меня также унизили.

Жанна уставилась на невестку.

— Ты хочешь сказать, что Луи тоже?..

— Да, Луи тоже, — сказала принцесса Конде. — Его любовница — мадемуазель де Лимей.

Жанна взяла руки Элеоноры и прижала их к своей груди.

— Я так потрясена своими бедами, что не подумала о твоих! О, Элеонора, если бы я могла быть такой же спокойной, как ты!

— Дорогая Жанна, наши мужья слабы, но мы любим их. Мы должны простить Луи и Антуана.

— Я никогда не прощу Антуана.

— Успокоившись, ты поймешь, что это необходимо. Следует подумать о детях. Мы должны закрыть глаза на грехи мужей. Нас ждут важные дела, мы не можем расходовать силы на семейные ссоры.

— Но я считала, что вы с Луи очень счастливы. Так всегда казалось. Что касается меня и Антуана — о, ты сидишь и безмятежно улыбаешься! Ты можешь простить их. Я же — никогда!

— Но это необходимо. Все подстроили наши враги. Они подбросили наживку, и наши мужья попались на удочку. Мы должны бороться за них… вместе с ними.

— Ты можешь это делать, но я не стану. Я ненавижу Антуана. Не только за измену, но и за ложь… лицемерие.

— О, Жанна, моя дорогая сестра, я хорошо тебя понимаю, но…

— Никаких «но».

Жанна внезапно засмеялась, но в ее глазах стояли слезы.

— Мы с тобой — разные люди, Элеонора. Ты — святая, а я — просто женщина.