Катрин не сдерживала своей ярости. Дорогое платье Марго превратилось в клочья; окровавленная и обессилевшая девушка молила о пощаде. Но она не заслуживала жалости.

Марго не раз за свою жизнь подвергалась избиению, но впервые экзекуция была столь жестокой. Наконец девушка, потеряв сознание, упала на пол. Карл пинал ее ногой; вид кровли всегда заводил его; король вошел в раж.

Катрин оценила вероятность гибели Марго. Случалось, что непослушного ребенка избивали до смерти, но кончина Марго была крайне нежелательной. Ярость Катрин утихла. В комнате стало светло, начинался новый день.

— Достаточно! — крикнула она Карлу.

Но остановить его было непросто. Он хотел видеть поток крови. Так было всегда, когда его охватывало безумие. Он хотел обезглавить Генриха де Гиза.

— Убить его! Убить его! — кричал король. — Подвергнуть пытке… на глазах у Марго. Пусть она присутствует. Пусть увидит его голого, залитого потом, в камере для пыток; посмотрим, узнает ли она тогда своего любовника.

— Тихо! — скомандовала Катрин.

Гримаса исказила лицо короля; он бросил безумный взгляд на мать. Его губы дергались, горящие глаза были залиты кровью, на подбородке блестела влага. Он метался вокруг безжизненного тела сестры. Он хотел забить ее до смерти; обретя рассудок, он будет сожалеть о том, что причинил ей вред.

— Мой дорогой сын, — Катрин положила руку на дергающееся плечо, — будь осторожен. Ты знаешь этих Гизов. Что, если они отомстят тебе? Представь себя нагим… обливающимся потом. Помни о том, кто этот человек, которого ты хочешь мучить. Помни о Меченом. Помни о кардинале. Будь осторожным, мой сын.

— Он должен умереть! Должен умереть! — задыхался Карл.

— Он умрет, — успокоила его Катрин. — Но это произойдет по-моему… а не по-твоему. Приляг, мой сын, и отдохни. Предоставь все маме. Она знает, как будет лучше… Она не хочет, чтобы ее дорогого сыночка схватили… и стали мучить.

— Они не посмеют. Не посмеют. Я — король.

— Ты — король, причем мудрый, потому что ты поступишь так, как я скажу. Отдохни сейчас, мой сын, и положись на меня. Разве я не оказываюсь всегда права? Я прослежу за тем, чтобы господин де Гиз потерял свою самоуверенность и больше не занимался любовью с твоей сестрой.

Катрин подвела Карла к дивану и приласкала его; она убрала волосы со лба сына, вытерла платком его рот. Он откинул голову назад, закрыл глаза.

Катрин отперла дверь и позвала своих фрейлин.

— Принцесса упала в обморок. Принесите воды. Мы должны умыть ее. Она ударилась. Поторопитесь… я приказываю вам.

Женщины принесли воду, и Катрин сама омыла избитое тело Марго, одернула ее платье и помогла дочери вернуться в свои покои.

Катрин объявила фрейлинам:

— Принцесса несколько дней будет отдыхать. Следите за тем, чтобы она не покидала комнат. Я принесу за дочь извинения.

Катрин снова легла в свою постель. Она притворилась спящей, когда начался утренний ритуал вставания. На ее лице было обычное невозмутимое выражение.

На следующий день Катрин провела много времени с братьями Руджери и парфюмером Рене, изготовлявшим красивые перчатки и продававшим восхитительные драгоценности в своей маленькой лавке, что стояла на набережной напротив Лувра.

Убедившись в том, что она находится одна, Катрин отперла свой потайной шкафчик; она оделась, как торговка; никто не узнал бы величественную королеву-мать в дородной женщине с корзиной на руке, в платке, закрывавшем ее голову и половину лица.

Она воспользовалась тайным выходом; Катрин догадывалась, что кое-кто знает о нем, поскольку он существовал задолго до ее прибытия во Францию. Но она часто покидала дворец через него, поскольку он обеспечивал определенную секретность. Она, разумеется, не могла выйти в этих одеждах через главную дверь.

Шагая к дому Руджери, удобно расположенному возле реки, — его можно было покинуть через заднюю дверь, возле которой покачивалась на воде привязанная лодка, — Катрин не удержалась от соблазна смешаться с базарной толпой, поговорить с людьми, заставить их высказать мнение о королевском доме.

— Войны… войны… войны… — промолвила одна женщина. — Почему наша страна: должна быть залитой кровью?

— Это необходимо ради Веры, — ответила дородная торговка с платком на голове.

— Ради Веры! Ради знати, которая дерется за власть.

— О… скоро в Париже состоится грандиозная свадьба, — сказала Катрин.

— Говорят, португалец получит жирный кусок.

Грубо рассмеявшись, Катрин приблизилась к женщине.

— О юной принцессе ходят любопытные слухи.

— Вы разве не знаете? Она страстно влюблена в герцога де Гиза — да благословит его Господь! Она уже много лет его любовница… чуть ли не с пеленок.

— Говорят, Марго без ума от герцога Генриха… она похожа на своего деда, нашего великого короля Франциска. Вот это был мужчина! Каждая женщина вызывала у него желание затащить ее в постель. Говорят, Марго — его копия.