Он внимательно смотрел в пустые холодные глаза. Она лгала. Это было очевидно.

– Ладно.
– Майкл оторвался от двери.
– Я пойду. Что ты будешь делать?

– В плане?
– не сразу поняла Кристина.

– Останешься в Москве до оглашения завещания?
– пояснил Майкл. Молодая женщина, сдвинув брови, недобро посмотрела в его сторону.

– Не терпится избавиться от меня?
– не удержалась от издевки Кристина, но тут же взяла себя в руки.
– Я останусь до девятого дня, а потом улечу в Лондон. Мне не обязательно присутствовать на оглашении завещания. Мне ничего от тебя не нужно.

– Не от меня. Кристина.
– Сухо напомнил Майкл.
– Такова была воля отца. Ты же не откажешь ему в последней просьбе?

– А у меня есть выбор?

– Выбор всегда есть.
– Выдохнул Рис с какой-то непонятной грустью.
– Делай, как считаешь нужным.

– Ты ни возражаешь, если я побуду в этом доме до конца недели? Или мне переехать в гостиницу?

Она успела заметить, как напряглись его челюсти, прежде чем отвела глаза. Она была совершенно сбита с толку поведением человека, разбившего ее сердце, превратившего ее жизнь в кромешный ад. Неужели у него есть совесть? Ему действительно жаль? Только какой прок ей от его сожалений? Ей не вернуть восемь долгих лет своей утраченной юности, бессонных ночей, и убитого ребенка.

– Это такой же твой дом, как и мой. Оставайся здесь хоть навсегда.
– Ответил он сдержанно.
– У меня квартира в центре, рядом с офисом. Экономлю на времени и бензине. Не представляешь, как сложно с утра куда-то добраться. Всюду пробки.

– Я помню. Навсегда я здесь не останусь. Я в состоянии купить себе дом, если все же надумаю вернуться в Россию, но точно не в Москве.

Майкл ничего не ответил, как-то странно посмотрев на нее. Говорить было больше не о чем. Сняв с вешалки модное черное пальто с норковой окантовкой, он быстро накинул его и бросил на нее прощальный взгляд.

– До свидания, Кристина.
– Почти мягко сказал он.
– Может, еще увидимся.

– Да, на оглашении.

– Возможно, в церкви или на кладбище…. На девятый день.

– До свидания, Майкл.
– Холодно отрезала Кристина, поднимаясь. Кивнув, он открыл дверь и ушел.

Едва дверь закрылась за ним, женщина без сил рухнула обратно на диван. Ее колотила мелкая дрожь. Желудок сводило от бесконечных спазмов. И все же она пережила не только встречу с самым страшным кошмаром в своей жизни, но даже разговор с человеком, лишившим ее жизни. Устало закрыв глаза, она попыталась восстановить дыхание, привести в порядок хаотичные мысли.

Следующий час она потратила на горячий почти обжигающий душ. Она скребла кожу до красноты, словно это могло спасти ее от оживших страхов. Зубы ее стучали, как в ознобе, голова кружилась. Она потеряла бы сознание, если бы не Лиза, которая почувствовав неладной, ворвалась в ванную и вытащила ее из горячей воды. Бережно обтерев подругу махровым полотенцем, женщина проводила ее в спальню и уложила в постель.

– Я принесу чай.
– Поцеловав ее в лоб, сказала Озерова. Кристина чуть не расплакалась, чувствуя себя виноватой перед Лизой. Ей бы хотелось излечиться и порадовать ее, но …. Ей всегда что-то мешало. Какой-то сломанный механизм внутри нее не желала заводиться. И его нельзя было заменить или вставить новые батарейки. Кристина понимала, что ей придется жить с этим всегда. Но ведь бывает и хуже. И люди выживают, начинают все с нуля. Лишившись рук, начинают рисовать ногами, она даже знала одного такого художника. Они вместе выставлялись в Париже три года назад. И этот мужчина казался абсолютно счастливым.

– Лиз.
– Позвала Кристина, натягивая одеяло до горла. Озерова нежно улыбнулась, присаживаясь рядом и протягивая подруге чашку с чаем.- Ты помнишь Пьера?

– Да, Крис, конечно, помню.

– Он потерял жену, двоих детей, стал калекой, но нашел в себе силы жить. Как ты думаешь, он действительно счастлив или это такая маска?

– Нет, Пьер счастливый человек. Он потерял много, но много и приобрел. Он - молодец.

– Почему я так не могу?
– задала Кристина вопрос, который мучил ее больше всего. Лиз внимательно посмотрела в ее бледное лицо, обрамленное темными с седыми прядями волосами.

– Можно лишиться ног, рук, семьи, и ничто и никто не заменит этой потери, но даже в таком случае человек учиться приспосабливаться, довольствовать малым, принимать жизнь такой, как она есть. Но, если лишаешься души, то выход только один. Найти ее, вернуть.

– Как?

– Не как, а где.

– И где же моя душа?

– Там, где ты ее оставила.
– Произнесла Лиза, поднимаясь на ноги. Кристина обожгла язык горячим чаем.

– И где же я ее, по-твоему, оставила? И что-то я не припоминаю, чтобы психотерапевты заговаривали о душе. Неужели ты веришь в то, что говоришь?

– Тебе нужно, чтобы я это сказала. Ты никогда не говорила о произошедшем, только под гипнозом. Ты должна научиться доверять людям, быть искренней с ними. Выговорись, расскажи мне все сама. С самого начала. Станет легче, поверь.

– Нет.
– Отрицательно качнула головой Кристина. Лиз лишь печально улыбнулась.
– Мне не станет легче, а ты и так все знаешь.

– Ты должна выплеснуть свои чувства, понимаешь? Под гипнозом все не так, ты не помнишь, о чем рассказывала, что при этом чувствовала. Это не настоящее. Только живые эмоции могут воскресить тебя. И я думаю, что, не смотря на то, что сейчас в твоей болезни наметился рецидив, все к лучшему. Нужно было привезти тебя раньше. Переболев все снова, ты не сгоришь, а восстанешь….