– Дуглас Миллер?

Она кивнула.

– Когда меня назначили в опергруппу, я пересмотрел все файлы. Он - беглец, один из многих, кого мы планируем выследить и схватить. После того, как ты рассказала мне свою историю, я искал данные о людях, которые получили женщин-подарков. Оперативная группа не вносит имена погибших в эти файлы, но зацепок, которые ты дала, и деталей операции по твоему спасению было достаточно, чтобы вычислить его. Кстати, так я понял, что случилось с Фьюри и Элли. Команду держали в курсе, дело не было закрыто. Человеческая медсестра получала помощь извне, и мы проследили некоторые из её связей с "Мерсил", о которых знали.

– Фьюри не получил необратимых повреждений от наркотика. Я постоянно вижу его с Элли. Он её никогда не обидит.
– Это дало ей надежду относительно Муна.
– Их любовь прекрасна.

Шедоу посмотрел на часы:

– Нам надо идти, любимая. Вертолёт скоро взлетает.

– Ладно.

– Всё будет хорошо.

Она тоже на это надеялась.

Глава 19

Для Бьюти события развивались по плохому сценарию. Она пожелала, чтобы земля разверзлась и позволила ей исчезнуть, когда они оказались на посадочной площадке вертолёта. Высокий мужчина, член опергруппы, разговаривал с другими, но потом Шейн повернулся. Он улыбался, узнавая её.

«Нет, - умоляла она про себя.
– Не пытайся заговорить со мной, пожалуйста».

Она смотрела куда угодно: на землю, на свои руки, даже на рубашку. Шедоу отошёл, чтобы поговорить с пилотом, оставив её в одиночестве. Военные ботинки появились в её поле зрения и остановились на расстоянии около четырёх футов. Она знала, что это был Шейн. Сердце колотилось в груди.

– Бьюти? Вау! Фантастически выглядишь. Ну, кроме синяка на лице.

Ей придётся посмотреть вверх, как бы ни было страшно. В горле будто застрял огромный ком, но она должна заговорить. Иначе он начнёт жалеть её из-за травмы и того, что она пережила. Это важно - показать ему, что она уже не запуганная слабая женщина, которую он помогал спасти. Её взгляд поднимался, чтобы взглянуть в лицо, которое она не хотела видеть никогда больше.

– Привет, Шейн.

– Ты помнишь моё имя?
– его щёки стремительно краснели.
– Это много для меня значит. Мы всегда надеемся, что это улица с двусторонним движением, и очень жаль, когда оказывается, что мы единственные кто по ней идёт. Мы вроде как смутные образы в воспоминаниях.

– Я не понимаю.

– Знаешь, каждый спасённый Вид - наша победа. Эта работа стоит всех тех плохих вещей, с которыми мы сталкиваемся, когда кто-то возвращается к нормальной жизни. Мы помним каждого, но не уверены, что кто-то из спасённых помнит нас.

Хотела бы она забыть хотя бы часть той ужасной ночи.

– Мы тоже всегда помним это.

– Ты и правда хорошо выглядишь.
– Он покраснел ещё больше.
– То есть, я не имел в виду то, как это прозвучало. Я хотел сказать, ты выглядишь здоровой сейчас. Ты поправилась. Я не хотел сказать, что ты толстая или вроде того, - он запнулся.
– Проклятье. Мои сёстры дали бы мне пинка под зад. Вечно из меня глупости льются. Я просто говорю, ты выглядишь хорошо, здоровой. Отлично просто. Ага. Ладно, я всё. Заткнул свой фонтан.

Бьюти чуть не рассмеялась. Кажется, он нервничал больше неё, и это помогло немного расслабиться. Улыбка заиграла на её губах.

– Я не обиделась. И поняла, что ты имел в виду. Удивительно, как немного еды и ванна заставляют нас выглядеть лучше.

– Ага. Ты была такой худышкой, - он стал серьёзным.
– Ты хорошо живёшь? Ну, кроме того, что здесь произошло? Мы все знаем о наёмниках, попытавшихся забрать тебя. Ты счастлива в ОНВ, они хорошо о тебе заботятся?

– Да и да, - она сглотнула.
– Я должна сказать тебе кое-что.

– Конечно. Хорошо.

Понадобилось несколько секунд, чтобы набраться смелости, но она это сделала:

– Я очень сожалею, эм, ты знаешь… - она пыталась, но сказать это полностью не получалось.
– О том, что я сделала или пыталась той ночью… когда я вела себя как дура, практически умоляя тебя заняться сексом со мной, думая, что ты будешь лучшим хозяином и защитишь меня от старого.

Шейн снова покраснел и опустил глаза, прежде чем встретиться с ней взглядом.

– Я не знаю, о чём ты говоришь. Тебе не за что извиняться, - хотя понимание читалось в его глазах.
– Не за что вообще. Я даже понятия не имею, о чём ты.

Бьюти едва не заплакала. Он очень добр к ней. Она быстро заморгала. Может быть, извинившись перед ним, она избавится от кошмаров. По крайней мере, вернёт себе достоинство.

– Я не знала ничего лучшего, но знаю теперь. Спасибо за то, что сделал той ночью, и за то, что защитил меня от собственного невежества. Ты мог воспользоваться этим, но не сделал этого.