Когда на чердачной лестнице вновь раздались шаги, она уже лежала в углу, дальнем, но другом, не там, где её заметили.

Перед самой дверью малышами снова овладел страх, и Вовка подумал, что, может быть, ребята и не врут, что-то и вправду здесь есть. Он шагнул первым. Луч фонарика осветил неровный пол, какие-то балки в углах чердака. И пыль, толстый слой пыли. Ничего страшного здесь не было. Отсюда же, от двери, осветили угол, где ребята видели глаза, - там тоже ничего. И вдруг под случайным лучом фонарика, совсем рядом с дверью, почти у самых ног, Вовка увидел звериный след. На пыльном полу отчетливо отпечаталась огромная кошачья лапа. Он подумал, что ему почудилось, пригляделся, лучше осветил. След был чёткий и очень большой. Сразу возникло неприятное чувство, что за тобой наблюдает кто-то сильный и коварный. По спине пробежал холодок.

– Быстро за дверь, - шепнул он ребятам. Они тотчас юркнули за дверь. Вовка тоже сделал шаг назад и из-за двери, готовый сразу же её захлопнуть, стал тщательно осматривать, освещая лучом фонаря, весь чердак по частям. Кто же тут прячется? Что за зверь? Первую мысль - что крупный хищник сбежал из зоопарка - Вовка сразу отбросил: зоопарка в городе не было. Но след-то был. Настоящий, здоровенный!

Риса лежала в дальнем углу за балкой, и верхние части её головы и туловища, серые, как чердачная пыль, почти сливались с общим фоном под светом фонарика. Но глаза сверкнули в его луче. И тогда Вовка различил голову и увидел длинные кисточки на ушах зверя. "Рысь!" - мелькнуло в мозгу. Но откуда она здесь? Когда её осветили, она подняла голову и зашипела. Вовка быстро прикрыл за собой дверь. Сразу стало опять темно. Но она слышала: люди не уходили. Стояли и разговаривали.

Вовка закрыл дверь, закрутил её проволокой, поданной ребятами.

– Ну, а теперь никому ни слова, пусть это будет наша тайна. А я сообщу кому надо.

– Так кто же там?

– Как кто? Рысь. Слышали про такого зверя?

– Слышали... Она большая?..

– Не очень. Но очень хищная.

В другое время ребята засмеялись бы такому ответу, но сейчас им было не до смеха.

Через час они вернулись. Приоткрыв дверь, Вовка поставил котелок с водой и кастрюльку с молоком. На бумагу положили куски варёного мяса (дома вытащили из супа) и ушли, опять закрутив дверь проволокой.

Убедившись, что люди ушли, Риса осторожно подошла к двери, прислушалась. Затем понюхала воду, молоко, пищу. Вылакала воду. Съела мясо. Вылакала молоко. Её многому научила жизнь в собачьей будке! Если бы она не побывала в неволе, то, пожалуй, напала бы на человека, осветившего её фонарем, но Риса, немного привыкшая к близости людей, только зашипела на Вовку.

Насытившись, рысь улеглась в дальний угол, на всякий случай не туда, где её обнаружили в последний раз. Опять спряталась за балку. Задремала, набираясь сил перед новым днём, перед новыми тревогами, которые, должно быть, принесут с собой люди. Но вскоре встала. Она чувствовала себя отдохнувшей.

Более половины ночи рысь бродила по чердаку. Её угнетало замкнутое пространство. Неволя, в которой она снова оказалась, тяготила её.

Риса снова и снова подходила к двери, пробовала её лапой. Толкала, ударяла. Пыталась поддеть и открыть внутрь. Всё напрасно. Тот, кто закрутил её проволокой снаружи, учёл, что рысь сильный зверь. Она всё же надеялась открыть дверь, снова подходила к ней, нюхала щель под дверью, пыталась просунуть туда лапу. Снова исследовала чердак в поисках другого выхода. Люк на крышу она нашла. Он оказался заколочен.

Когда дверь была открыта, Риса не искала выхода, не изучала чердак с таким тщанием, она помнила, как вошла. Значит, там же можно было выйти.

Теперь она принюхивалась к каждой щёлочке, к каждому уступу крыши и чердачного пола. И она обнаружила щель между досками в стене. Щель была едва заметной. Но рысь её нашла по слабому сквозняку. Расширяя щель, Риса упорно, без отдыха грызла край толстой доски, пока не пролезла лапа. Всю силу свою вложила она в единоборство с дощатой стеной: упёрлась задними лапами в пол, навалилась грудью на просунутую в щель лапу, напряглась. И доска поползла в сторону... В образовавшийся проём свободно проходила голова.

Риса остановилась, прислушалась. Затем быстро и безшумно влезла в этот проём. Вторая половина чердака, где она оказалась, ничем не отличалась от первой. Здесь была такая же дверь на лестницу. Риса бросилась к ней, но и эта дверь оказалась прочно закрытой. Риса попробовала открыть - безуспешно. Рысь легла около двери, положив голову на лапы.

Потом она перебралась в дальний угол и заснула уже здесь, в новом убежище.

По шумам из города и по более близким, с лестницы, она знала, когда начался день у людей. Потом слышала, как в том её прежнем убежище открылась и закрылась скрипучая дверь. Уловила чутким своим ухом, как принесли еду и питьё. Эти звуки напомнили ей, что она голодна. Когда в середине дня дом немного притих, - никто не ходил по лестницам, - Риса влезла в проём, вылизала всё, что ей принесли. По запаху она узнала, что приходили те же люди. Не спеша вернулась в своё новое убежище.

К вечеру снова пришли люди. Но это были совсем другие люди. Их было много, они громко разговаривали, светили фонарями. Риса поняла, что ищут её. Она лежала не шелохнувшись, дрожа от напряжения, от страха, что её обнаружат.

Её искали два милиционера с оружием наготове, на всякий случай, и уполномоченный домового комитета, пенсионер-активист, который и вызвал всех этих людей, настоял, чтобы они пошли на поиски дикого зверя, угрожающего, как он утверждал, безопасности жильцов целого дома. Милиционеры не верили в то, что на чердаке прячется крупный зверь, да и не уверены были - им ли надо за этим зверем приезжать, даже если он здесь. Но пенсионер всё решил с их начальством, добился облавы. Один из мальчиков, видевших Рису, проговорился во дворе, это и кончилось обыском чердака. Но судьба опять была за Рису - её не обнаружили.