А Коннор вписывал старинные слова, изменяющие значение и качество здешних заклинаний, вспоминая, как кто-то из своих - то ли Бернар, то ли Колр, - сказал: современные маги привыкли работать с заклинаниями, необходимыми для небольших и несложных действий. А старинные книги содержат такие заклинания, которые обращаются к страшным, порой разрушительным силам.

Вот и посмотрим...

Храм, живой, как многие храмы, в которых годы занимаются магией, начал прислушиваться к изменению своего магического пространства.

Мальчишка-некромант медленно переходил от одной колонны к другой, внимательно рассматривал надписи, старательно ведя пальцем по ним. На него мельком бросали незаинтересованные взгляды и тут же забывали. Так действовала завеса невидимки: человека глаз смотрящего видел, но не воспринимал.

"Селена, - позвал он, чувствуя её близко, - я рядом. Если ты не можешь отозваться и приблизиться, стой на месте. Я всё сделаю сам".

Слабый отклик. Коннор повернул голову, прислушиваясь. Отклик шёл от двери одного из закрытых помещений в середине площадки. Мальчишка приблизился к этой двери и, уже не обращая внимания на присутствующих, положил ладонь на дверь. Спустя секунды ладонь потеплела, и её начало покалывать: кто-то с той стороны тоже приложил ладонь к дереву, окованному металлическими полосами.

– Селена, - негромко сказал он, - отойди.

Выждал и ногой ударил в дверь, целясь под ручку и вкладывая в удар направленную силу.

Выбитая дверь коротко дёрнулась и снова, хоть и не до конца вернулась к косяку.

Потом открылась - толкнули уже рукой. Селена вылетела из комнаты и заставила себя не охать от радости и от страха - и Коннор здесь, и сколько вокруг людей!..

Встреть она мальчишку, когда он шёл бы ей навстречу, не узнала бы. Но сейчас, после выматывающих часов вынужденного безделья и безнадёжного ожидания, увидеть родное лицо, да ещё здесь - в стенах чужого и даже чуждого места... Теперь-то она отчётливо поняла одно из значений недавно странного для неё звания "хозяйка места"... Но сдержала порыв обнять Коннора, как сдержала слёзы, прихлынувшие к потеплевшим и даже горячим глазам. Всё потом, потом. А сейчас...

Она изумлённо разглядывала мальчишку, одетого в странный, обезличивающий чёрный балахон, одновременно порываясь куда-то бежать и пытаясь что-то сказать. Бесформенный и немного пугающий. Но даже в этом балахоне (она снова огляделась), в каких бегают здесь ровесники Коннора, слишком опасно для мальчишки. Как он вообще осмелился устроить тут такой грохот?!

– Почему? Почему ты так грохочешь?
– бессвязно заговорила она, хватая наконец мальчишку за руку.
– Сейчас прибегут, а у меня всего восемнадцать камней!

– Выберемся, - часто дыша, но улыбаясь, ответил Коннор.
– Ты только не спеши. Может, и камни твои не пригодятся. Подожди немного.

Она замерла, глядя на него, а потом опасливо осмотрелась.

Коннор взял её за руку и снова поднял глаза.

– Доверься. И не бойся. Ничего не бойся.

Глядя в серые глаза, спокойные и бесстрастные, как морозный узор на окне, и чувствуя, как сумасшедше бьётся его пульс в её ладонь, она кивнула. Она помнила, что в экстремальных обстоятельствах он превращался... она отчаянно не хотела произносить это слово даже в мыслях, но тут пришлось. В машину. В вычислительную. В убивающую.

Он отвернулся. Не пошёл вперёд, как Селена ожидала, а просто стоял на месте, будто чего-то ждал. Пока он ждал, она огляделась. Так, на всякий случай. Мало ли что... Открытая площадка. Только в середине словно башня вырастает. И много колонн с резьбой по поверхности. С одной стороны площадки видны дома "нового" города, с другой - то самое кладбище, о котором говорили ей в деревне. Людей здесь не очень много, но достаточно, чтобы ожидать: они вскоре обратят внимание на двоих, застывших у всех на виду. Правда, почему-то не обращали...

– Селена, ты помнишь?
– часто дыша, сказал Коннор.
– Ты не должна бояться. Что бы ни случилось - не бойся. Я рядом. И... Селена, не выпускай моей руки, что бы ты ни увидела. Поняла? Не выпускай.

Теперь кивнула она. Зря говорить не будет. Такой мир, такие правила. Она подчинится всему, а уж его руки точно не выпустит.

Мальчишка сбросил балахон (откуда только его взял?). Из рукава лёгкой куртки выехал отстёгнутый ствол ручного пулемёта. Несмотря на слова Коннора, Селена перепугалась: неужели он собирается устраивать здесь бойню? Невольно стиснула его ладонь. Он коротко взглянул, кивнул.

Глядя на оружие, свободной рукой слегка покрутил его, упирая концом в каменный пол, словно играя с раскрытым зонтом. Опасная железка, строгих, жёстких очертаний, внезапно окуталась грязно-зелёной дымкой. Ещё покрутил - и теперь Селена выгнулась от обморозившего её спину невозможного холода. Будто ей за шиворот резко вывалили ведро со льдом - так страшно прозвучал шёпотом Коннора, в котором она не разобрала ни одного знакомого слова. Зато прямые очертания пулемёта смягчились, а затем вкрадчиво переформировались... в древесный посох - такой длинный, что мальчишка спокойно сдвинул ладонь и взялся за него на уровне своего плеча.