Произнесши эти последние слова с маленьким оттенком сарказма, юноша шибко поскакал, догоняя своих товарищей.

— Ах, какое несчастие! — воскликнул Котта. — Барилл, прекрасной Люцилле приснился зловещий сон, она меня умоляла завтра же сделаться ее супругом; теперь этого нельзя, потому что все, чтящие память великого Суллы, облекутся на целый год в траур. Я, облагодетельствованный знаменитым диктатором, должен строже всех соблюсти все обычаи, которые предписывает нам печаль по умершем благодетеле. О, как это ужасно! отсрочить на целый год свадьбу с Люциллой!.. скоро возвратится ее отец; кто знает, как он на это взглянет; он хотел, чтоб сосед нашел ей здесь жениха: но понравлюсь ли я ему? ах, как боги не вовремя сократили жизнь Суллы! отчего они не дали ему прожить еще два дня?!

Старик жаловался, чуть не со слезами, за неимением другого слушателя, невольнику; догнав соседа, он повторил ему то же самое.

Кай Сервилий равнодушно выслушал все его длинные, плаксивые тирады в похвалу умершему и сетования по поводу далекой отсрочки свадьбы.

— Относительно этого, — сказал он, — я не вижу для тебя препятствий; граждане Рима в настоящее время не единодушны; поэтому и траур по ком-либо для них не обязателен. Я не стану носить траура по этому несправедливому тирану. К тебе он благоволил; ты можешь почтить его память трауром, но зачем на целый год? поноси тридцать дней, как это принято по родственникам, — и довольно.

Аврелий Котта заспорил, доказывая, что Сулла вовсе не был тираном, а только строгим диктатором, именно таким, какого теперь надо Риму, а иначе ему грозит неминуемая гибель от своеволия и черни и патрициев.

— Да, нам нужна власть, твердая, суровая, неумолимая, как власть Суллы; если этого не будет, найдется новый Марий. Ты помнишь ужасы правления этого консула-разбойника? Он, под предлогом равенства прав, ограбил почтенных людей, наполнил сенат разными негодяями, возведя в звание отцов сенаторов всяких проходимцев, едва умеющих подписать свое имя. Народное благо, свобода Рима — все это для него было только маской для прикрытия его бесчинств и средством для поддержания своей власти. Не благо народа ему было мило, а сан и власть консула.

Все честные, благоразумные плебеи прокляли его память вместе с патрициями.

— Да не лучше его был и твой благодетель Сулла!.. он также плохо разбирал, кого казнит и грабит. Опора патрициев возвысил и обогатил таких людей, как Фламиний и Катилина!.. первый из них — бочка Данаид, которую никаким золотом не наполнишь, а второй — палач, разбойник придорожный и морской корсар. Горе Риму, если для него найдется второй Сулла!

— Разве, по-твоему, Марий был лучше?

— Они оба один другого стоили. Риму нужен правитель мудрый, а не тиран из патрициев или плебеев. Только где взять такого правителя, римляне развратились; там каждый похож на Фламиния.

— Уж будто и каждый!.. Люций Семпроний, например?

— Этот человек не из пустоголовых мотов, я с этим согласен, но что поговаривают о его управлении, как претора?

— Ах, мало ли что злые языки врут, сосед!.. меня вот, например, все зовут скрягой оттого только, что я рачительно занимаюсь хозяйством; зовут мучителем только потому, что я не даю поблажки рабам. Ах, как Семпроний хорошо воспитал дочь! Люцилла — чисто катоновская женщина! Я сегодня приехал раньше, чем полагал, застал ее, так сказать, врасплох; и что же? — застал, как Коллатин Лукрецию, за пряжей в кругу своих рабынь. Какой превосходный кисель она для меня сварила!

— Люцилла сварила для тебя кисель?

— Не для меня, сосед; она мне подала остатки того киселя, что варит себе.

— Люцилла варит кисель?

— Ну, да; ты напрасно станешь говорить мне, что говорил прежде; я ничему не поверю… я вижу, что ты почему-то не одобряешь вполне моего сватовства, особенно в последние два месяца. Если Люцилла не будет моей, то не быть твоей Аврелии.

— В последние два месяца, сосед, я несколько иначе взглянул на эти дела, рассудил иначе…

— Как?

— К чему нам, старикам, брать молодых жен, особенно тебе, сосед.

— Ты отказываешься от моей дочери?

— Нет, не отказываюсь, но и не навязываюсь; куда нам торопиться, ты, пожалуй, женись на Люцилле, хоть завтра, если не стеснит тебя траур, а главное — не боишься навязать себе в ней на шею жернов, — красивый, но очень тяжелый. Я же, пользуясь твоим позволением, отложу мою свадьбу до весны.

— Да раньше теперь и я не согласен, потому что в Вакхов день и месяца-то не выйдет после смерти великого Суллы.

Сервилий был очень рад, что дело приняло такой оборот; ему не надо было заводить со стариком ссору для избавления Аврелии, как он сначала полагал.

Города Италии, благодаря изобилию камня в горах, возвышающихся на всем полуострове, издревле славились своими мостовыми, которые, к удивлению потомства, во многих местах сохранились и до наших дней в целости. Город Нола ничем не отличался от других провинциальных городов римского союза. В нем были, как и везде, чистые, прочно построенные дома в два и три этажа; форум, где собирался народ для продажи, покупки и всяких торговых дел, как и для своих сходок по разным поводам, сенат, хваставший своим сходством с римским, которому он был подвластен: храмы богов, носившие названия, заимствованные у римских, и при них жрецы, как и в Риме, — понтифики, авгуры и другие, кроме весталок.