Она взяла меня под руку, я мимоходом забросил ее полную корзину за спину, где она повисла на лямках рядом с моей, и мы пошли к дому, сопровождаемые завистливыми взглядами. По пыльной утоптанной тропе, выжженной солнечным огнем, мимо зябко холодного ручейка с горных вершин, мимо, мимо, мимо… И я кожей ощущал, как идет мимо нас этот мир, и будет идти вечно, пока мы держимся за руки. И ничего страшного не произойдет, потому что в моей руке теплая ладошка ее…

Я украдкой смотрел на Иву, и даже злой шарик солнца с летнего неба пек не так жарко. Горячий воздух лениво плыл над полями, люди подбирали последние колоски, перекликались гортанно и весело, а мы шли вниз по дороге через небольшой овражек к деревне.

Через небольшой поскрипывающий мостик мы перешли над пересохнувшим по случаю летней жары ручейком.

Толстые сандалии Ивы уверенно ступали по утоптанной пыли. Мне было приятно идти с ней так вот, рядом, даже просто идти, идти к себе домой. Там можно отдохнуть, разжечь огонь и отдохнуть, пока Ива сготовит ужин… Я ведь сегодня достаточно поработал, так что можно отдыхать с чистым сердцем.

— Надо тебе рубашку новую сделать. — Сказала внезапно Ива. — Очень надо. Эта уже никуда не годиться. Будешь ходить нормально. Да и вообще одежду тебе надо новую, потому что холода скоро, а в этих тряпках тебе совсем плохо будет. Следующая ярмарка совсем скоро, да и шкур я спросила с Женщины, буду тебе куртку шить теперь. Кстати, тебе надо бы сегодня за дровами сходить…

Я послушно кивал, думая о чем-то о своем, потому что долго думать совсем не хотелось в такую хорошую погоду. Я свою норму уже сделал, надо бы пойти и отдохнуть… Наверное, так и все крестьяне думали, во все времена. Мы славно поработали, и славно отдохнем.

Фигурку святого отца я заметил не сразу. Тот словно прятался — присел на какое-то поваленное бревно, и смотрел на тропинку. Никто еще в такую жару эту рясу точно не оденет, из деревенских-то. А в чужих людей я тут не верил, просто не верил, что они могут сюда пройти без спроса. Или все это Ива придумала, наверное, что чужие тут не ходят?

На всякий случай я стал смотреть по сторонам более внимательно, чуть встряхнулся от дремоты.

Нет, рядом нету никого. А в пятнадцати минутах ходьбы от нас сидит в рощице, через которую стелиться тропинка, наш сельский священник, жрецешаман, и чего-то ждет. Неужто меня?

Говорить с ним я почему-то очень не хотел, ну не нравился мне этот тип, что тут еще сделать? Но отворачивать назад было уже поздно, потому что оттуда тут все на ладони, вся роща и часть дороги. Меня он уже увидел.

Или он просто вот так сидит и следит за тем, как идет работа? Ой, чует мое сердце, что вряд ли, вряд ли… Ждет он кого-то, и не исключено, что колдуна, то есть меня.

— Не торопись… — Я чуть придержал Иву за локоток. — Давай не торопиться, куда нам спешить?

— Как это куда? — Ива посмотрела на меня. — Дома знаешь еще сколько дел осталось? Дров мало, на два дня точно не хватит, еду греть надо, тебе одежду шить, пряжу надо делать, а то что я Женщине отдам, что людям скажу?

Но все же она замедлила шаг, еще теснее прижавшись ко мне. Я почувствовал ее теплое округлое бедро, мимолетное касание, даже через двойной слой грубой ткани доставлявшее не меньшее удовольствие…

Моя рука сама удобно легла на талию, Ива прижалась ко мне, и мы крепко поцеловались. Чуть позже я сообразил, что этого делать совсем не следовало бы, особенно на виду у священника. Кто знает, что он подумает, и как бы Иву тут прочно не увязали со мной. Жена колдуна…

Хотя куда уж плотнее? Узнают уже именно нас с ней, и из отношений мы секрета не делаем, а надо было бы, надо бы! Да вот только уже поздно.

Когда мы зашли под сень деревьев, из-за плотного строя кустов нам навстречу вышел святой отец.

Нет, все же нас он тут ждал! Его умильное счастливое лицо снова излучало добродушие, а глаза все так же настороженно изучали меня. С ног до головы, с головы до ног, сверху вниз и снизу вверх.

Ох, чем чаще мы с ним встречаемся, тем меньше мне этот тип нравиться, ну право слово. Не было бы его, и была бы деревня почти что райским местом.

— Мир Хайста вам, дети мои.

— Мир тебе, святой отец. — Откликнулись мы почти что синхронно. Эх, все же неплохо меня Ива научила, я тут стал разбираться во всем, даже в религии этой дурацкой.

— Дочь моя, — святой отец улыбнулся так умильно, что у меня сразу же возникло желание сломать ему челюсть. Как он смеет смотреть ТАК на МОЮ девушку? Но я быстро подавил в себе это желание. Не потому, что недостойно бить пожилого, в общем-то, человека, а потому, что не приведет это ни к чему хорошему. Смысла просто нет. Пока я тут, святой отец Иве ничего такого не сделает, точно. Всем памятен тот случай с ее братцами, хотя многие предпочитали бы его забыть.

— Дочь моя, — повторил святой отец. — Сын мой, да пребудет вам Истины.