— Господи, прекрати агонию этого места, дай шанс попасть ему в рай, или отдай всех нас в ад. Мы слепы, мы дети твои, наставь нас на путь, или брось нас в этом чистилище, — принялся бормотать Сергий.

К горлу подступила тошнота, в комнате разлился резкий запах восточных благовоний. Верный знак — такому аромату у Сергия дома взяться неоткуда, значит, скоро наступит момент просветления — результат старого проклятия. Сергий тряхнул головой, отгоняя воспоминания, и продолжил бормотать молитву.

Священник скорчился на полу, засучил ногами, пытаясь свернуться в клубок, прижать как можно сильнее колени к груди. Живот пронзила вспышка боли. Острая игла проникала все глубже, с каждой молнией в небе обжигая внутренние органы. Сергий почувствовал, как лед проникает в почки, заставляя онеметь низ спины. Ударил гром — и он ясно представил, как разворачивается, разлагается его кишечник. Порыв ветра — кажется, начался град — громкий стук о крышу известил, что настала пора легких. Резкой болью отзывался каждый вздох.

Сергий в исступлении повторял: «Господи, наставь на путь, Господи, вразуми», пытаясь облегчить боль. Вокруг пентаграммы вспыхнула стена пламени. Внутри огненного круга катался в агонии человек. Закатились глаза, белки заволокло черно-красной пеленой. Удар молнии пронзил сердце, превращая организм в сгусток боли. Если бы священник еще мог думать — он бы не сомневался, что его просьба услышана. Был выбран путь в ад.

Перед глазами мужчины, отдавшего свою душу за несколько слов, возник текст, написанный кровью в воздухе — очередное пророчество, о котором узнает лишь несколько человек. Люди, который на самом деле управляют Забытым городом.

Мальчик появился в середине зала неожиданно для Епископа. Толстый, с огромным пивным животом, который тянул к земле, мужчина в рясе прижался к стене и с удивлением смотрел на гостя.

— Я был уверен, что запирал дверь. Эй, парень, ты как сюда попал? — спросил Епископ.

Пришелец не ответил. Мальчик сидел на полу, не открывая глаз, и гладил по кожаной обложке тяжелую книгу. Пальцы пробежали по корешку истрепанного, старого фолианта, задержались на потертом уголке, будто раздумывая, стоит ли вскрывать тайны, которые прячет обложка. «Очередной псих сбежал из лечебницы. Как же надоели сумасшедшие. И почему не работает охрана!», — подумал Епископ, тяжело вздыхая, и нажал на тревожную кнопку. Через несколько секунд в зал ворвался первый помощник и два огромных охранника.

— Выяснить, откуда взялся. Наказать, кто не уследил. Усилить охрану! — сказал Епископ, указывая пальцем на нежданного гостя.

Мужчина не очень удивился пришельцу, скорее, испугался больше от неожиданности — во дворе аббатства был приют, где содержались подростки и юноши для нужд Церкви. Зачастую те, кто не подошел по каким-то причинам на продажу за Стену. И все они, в основном, были спокойными, тихими, обколотыми транквилизаторами.

Первый помощник, спустившись к подростку, попытался поднять того за шкирку. Мальчик не сопротивлялся — облокотился на подставленный локоть, встал и склонил голову.

— Эй, ты под чем, парень? Ты как сюда попал? Смотри на меня! — помощник взял подростка за подбородок и встряхнул голову. От раздавшегося крика Епископ вздрогнул — обычно хладнокровный помощник оттолкнул подростка и вытер руки о рясу.

— Господин! У него нет глаз, Епископ! Он весь в слизи и у него совсем не глаз! — дрогнувшим голосом сказал помощник, в недоумении рассматривая руки, с которых медленно стекала слизь.

Епископ подошел к подростку и открыл тому веки. Помощник преувеличивал — у парня не было только зрачков. Глазницы были заполнены чистым, насыщенным белком, пронизанным яркими капиллярами.

— Рик, ты же не убийца! А в этом городе такие как ты хорошо заработать могут только заказами.

— Я уже со счета сбился. Пытался ставить засечки на пистолете, в честь каждого убитого. Да вот беда, слишком быстро стволы теряются. Это я и не убийца? Рад бы был так сказать, но я слишком многих людей лишил жизни.

— Знаешь, в чем разница между самозащитой и убийством?

— Никакой разницы нет.

— Есть, Рик, ты знаешь. Ты можешь сколько угодно воевать, но посмотришь в глаза бедному, например, бармену, и не сможешь спустить курок.

— Стэтт, расслабься, мне нравится моя жизнь.

— Конечно, рассказывай. Эй, бармен! Спорим, Рик не сможет убить тебя?

— Ты что завелся? Не киллер я, нет. И не собираюсь им быть.

— Тогда убирайся отсюда! Ты что, не можешь найти денег на пропуск из города?

— Стэтт…

— Что? Не хочу пить на твоих похоронах. Но скоро мне надоест угощать тебя.

— Бармен! Два виски! За его счет!

— Черт с тобой. Ты неисправим. Бармен! Двойные!

Стэтт схватил стакан и медленно, урча от удовольствия, выцедил новую порцию виски. Выдохнув, он аккуратно поставил емкость на барную стойку и осмотрелся. Бар «Фортуната» — прибежище тех, кто ощутил нехватку монет. Может, и не самое спокойное место, зато прибыльное. Для наемника, разумеется. Здесь можно было получить заказ на устранение лишнего человека, договориться о совместном деле или просто узнать, кто набирает помощников и какие позиции занимают небольшие банды. Уникальный бар, будто списан из старых фантастических книг, что Стэтт любил почитывать на старой работе, во время длинных и скучных дежурств. Таких баров не то что в Затопленном районе, во всем Забытом городе не найти.