— Не очень. Например, вот про нас: «Синдикат — это крупнейшая организация из старых переселенцев, организованная на жестоких принципах преданности. Пользуется руками наемников, контролирует весь промышленный бизнес и синтезирование наркотиков. Из-за последнего у них сложные отношения с главой Картеля, который обитает в окружающих город джунглях. За последний месяц предприимчивые дельцы Картеля умудрились организовать две огромных плантации марихуаны и кокаина, также осваивают производство героина. Товар переправляется за Стену с помощью продажных пограничников».

— Слишком вольный стиль для доклада, ты не находишь?

— Наш главный полицейский отличается панибратством.

— Что тебя так обеспокоило? Ничего нового он не рассказал.

— Меня беспокоит то, что он высказал дальше. «Большое влияние, постоянно растущее в последние годы приобретает Церковь. Прикрываясь религией, в этой группировке работает множество ученых, занимающихся генной разработкой и торговлей органами. В Забытом городе есть несколько приютов, где людей специально выращивают под продажу органов за Стену. В последнее время Церковь постепенно отбирает территорию Верхнего района, где проживают богатые и зажиточные граждане. Синдикат, по умолчанию это его территория, готовит большой ответ. Ситуация осложняется географическим расположением районов — чтобы добраться до промышленного района, где расположен основной бизнес Синдиката по синтезированию наркотиков, необходимо преодолеть территорию Церкви. Там все чаще возникают стычки со стрельбой. Церковь утверждает, что виновны в беспорядках банды Промышленного района. Но информация об усилении позиций Церкви точная. Необходимо ждать ответ корпорации и попытаться ослабить обе группировки».

Джесус с силой опустил черную фишку на стол. От удара игровое поле слетело на пол, кости отлетели в сторону.

— Как? — закричал старик.

— Нам необходимо готовиться к удару. Мы до сих пор считали, что потери людей на границе Верхнего яруса и промышленного района — дело рук новых банд. Активность проявляют и «вампиры» — эти недоумки почуяли силу и нападают на всех, кто ходит меньше чем по трое. Придется усилить патрули, вернуть на вооружение автоматы, — сказал Раймонд.

— Сейчас нам не нужна война. Протяни время, договаривайся. Открой набор людей, пусть молодежь приходит к нам. Устрой несколько столкновений с вампирами. Пусть лучше разбираются между собой, — ответил Джесус, ловкими движениями собирая в кучу разбросанные на столе фишки.

— Я понял. Сделаем. Использовать основных наемников, или набрать новых?

— Набери новых. Их никто не знает, пусть все думают, что молодняк беспределом занимается.

Джесус подошел к окну, раскинувшемуся на всю стену. Старик поежился — на улице нескончаемой стеной лил дождь. Научные эксперименты так изменили погоду, или множество фабрик, выросших за последние 100 лет в городе — но осенью он не заканчивался неделями. Дождь — плохое подспорье в войне атакующей. Мешает точности выстрелов, повреждает запасы, да просто раздражает бойцов. Какой боевой дух может быть, если даже специальные непромокаемые комбинезоны не спасают от ледяной воды и пронизывающего ветра?

— Что по последнему делу? Вы нашли парня?

— Да. 99 % совпадения по внешности. Он сильно похудел, осунулся — но это тот самый парень, судя по описанию. Сейчас он содержится в приюте «Спасение».

Джесус выругался. Ситуацию хуже представить было сложно. Приют «Спасение» — базовая церковная точка, где часто бывает епископ.

— Пытались выкупить парня? — спросил старик.

— Да. Отыграли вариант с местным бизнесменом, аналитики выдумали нужную болезнь. Когда документы практически подписали, глава приюта отказал. Мы даже деньги привезли, пытались решить вопрос спокойно. И все равно отказ.

— Они что-то заподозрили? Может быть, твои люди засветились?

— Нет, никак. Занимались люди, ни разу не замеченные рядом с Синдикатом. Аналитики жалуются на нехватку информации.

— Пусть работают, я плачу им не за жалобы!

— Аналитикам тоже нужны данные. Хотя бы о том, какую объект представляет ценность. Кто он такой, зачем нужен нам? Мы не можем просчитать ситуацию, не зная вообще ничего.

Джесус наморщил лоб, потер татуировку с меткой Синдиката на ладони. Раймонд выпрямился — офицерская осанка, серьезный взгляд, в лице беспристрастность. Слишком хорошо поверенный знал жест босса — Джесус машинально тер клеймо только в том случае, когда был готов впасть в ярость. Годами воспитанное спокойствие и уверенность в себе порой проигрывало горячей латинской крови — и если потом старик просто жалел о последствиях, то невольные участники сцены гнева в лучшем случае отделывались месяцем в больнице.

— Кому вы поручили дело?

— Рикард. Он несколько раз защищал вас на встречах. Хороший снайпер, твердая рука — хоть и пьет много, но сноровку не потерял. Несколько лет работать точно сможет.

— Он бывший полицейский.

— Он ненавидит полицию и военных. Конечно, не меньше, чем банды — но работу выполняет четко и без осечек.

— Не уверен, что он подходит.

— Вы же сами сказали, что постоянных парней использовать нельзя, а Рик — хотя бы проверен в деле.

Джесус медленно подошел к молодому мужчине, стоявшему навытяжку. Взял поверенного за шею, подтянул к себе. Другой рукой достал из кобуры широкий нож, приставил край лезвия к зрачку Раймонда. Поверенный задрожал, боясь моргнуть — на миллиметр ближе, и за ним навсегда прописалась бы кличка Одноглазый.

— Никто. Никто не должен связывать нас с этим мальчишкой. И ты головой отвечаешь за операцию. Если через пять дней парень не будет в нашем здании, умирать ты станешь очень медленно.

Старик перехватил нож, двумя пальцами разжал зубы Раймонда и вставил ему в рот лезвие. Проведя острием по языку, Джесус продолжил:

— И будешь умолять, чтобы тебя убили. Ясно?

Раймонд почувствовал во рту солоноватый привкус. Огонь в глазах Джесуса погас так же внезапно, как и появился. Кажется, даже лицо координатора осунулось больше обычного.