Шрифт:
В первый момент все растерялись, директриса же ничего не заметила. Потом опомнился физик, бросился на сцену и успел отвести директрису в сторону, чтобы искры не попали на ее синтетический костюм. Школьники зашумели, учителя с трудом их приструнили, чиновница из администрации решила, что все идет по плану, как и было задумано.
В общем, никто не пострадал, только один мальчик из второго класса разбил очки. Как поняла Женя, это и был ее будущий муж. Теперь бывший.
После ухода начальства разразился страшный скандал. Директор не кричала, она твердо сказала, что терпение кончилось, что выговором Шерстоухов на этот раз не отделается, потому что налицо явный криминал и дело уголовное. Шерстоухова непременно осудят и посадят в колонию. Строгого режима.
Физик в это время исследовал систему увеличительных стекол и поражался, до чего верно Шерстоухов все рассчитал. Ведь все нужно было предусмотреть заранее – и направление солнечного луча, и его интенсивность. После этого физик испросил разрешения поговорить с директором наедине.
Неизвестно, каким образом он сумел уговорить директрису спустить дело на тормозах, не вызывая милицию, очевидно, имел в своем распоряжении кое-какие рычаги. Поговаривали, что когда-то давно у них был роман. Но возможно, что и врали.
Так или иначе, Шерстоухову поставили тройку за поведение, и его мама понеслась в школу с подарками, только свекрови на этот раз ничего не досталось.
– Очки на этот раз целы? – спросила Женя.
– Да-да… – Иннокентий утвердил очки на переносице, – но кто это?
– Сестра ее двоюродная! – заявила Кристина, выходя из ванной.
– Познакомься, Кристина, это Иннокентий, – Женя приободрилась, – мой бывший.
– Бывший? – протянула Кристина. – Общаетесь, значит…
– Угу…
– Ой, – заорала Кристина, – Иннокентий, значит? Слушай, тебе бы еще очки круглые – и вылитый попугай Кеша из мультика!
– Хм… Женя, я, пожалуй, пойду, – процедил Иннокентий, он очень не любил, когда поминали тот мультфильм.
– Как тебе, в Эрмитаже понравилось? – спросила Женя светским голосом.
– Ой, что ты, какой Эрмитаж! – орала Кристина. – Не я смотрела Эрмитаж, весь Эрмитаж смотрел на меня!
Иннокентий уже стоял в куртке и шарфе.
– Всего хорошего, – сказала Женя, отдавая ему коробку из-под обуви, едва не добавив из вежливости, чтобы он заходил еще.
Нет, пора избавляться от хороших манер!
Ложась спать, Женя подумала, что во всякой ситуации есть свои хорошие стороны. Она-то думала, что приезд Кристины – это полный кошмар, наказание ей за грехи. А оказалось, что можно использовать неожиданно нагрянувшую родственницу, чтобы отвадить бывшего мужа. Она видела, с каким страхом смотрел на Кристину Иннокентий, это надо использовать.
В понедельник Женя опоздала на работу.
Это случилось с ней первый раз за все время, и случилось, разумеется, из-за Кристины.
Женя проснулась, как всегда, по будильнику в половине восьмого, разлепила глаза и, еще полусонная, поползла в ванную.
И тут с изумлением обнаружила, что дверь ванной закрыта, а из-за нее доносится шум льющейся воды и громкое пение:
– А лето типа золотом расши-итое!А лето типа как трава зеле-еное!..В первый момент Женя чуть не умерла от страха, но потом вспомнила, что накануне к ней приехала двоюродная сестра. Или троюродная, вчера они так и не выяснили степень своего родства. Женя хотела расспросить про родственников, да как-то не случилось.
Ну да, у нее же теперь гостит Кристина, и эта Кристина встала ни свет ни заря и заняла ванную.
Ну вот, теперь в своей собственной квартире придется очередь в ванную занимать!
Делать было нечего. Женя решила, пока Кристина моется, сварить кофе и приготовить что-нибудь на завтрак.
Кофе она сварила, а насчет завтрака вышел полный облом: в холодильнике было пусто, хоть шаром покати.
Странно, Женя помнила, что вчера там оставалось немного сырных шариков и пирожков с мясом, что принес Иннокентий. Сейчас же на полке скучала только одинокая баночка горчицы.
Не иначе, Кристина ночью подъела все запасы.
Женя взглянула на часы.
Время неумолимо убегало, а Кристина все не выходила из ванной.
Женя подошла к двери.
Оттуда все еще доносился громкий, жизнерадостный голос двоюродной сестрицы:
– А лето типа все тако-ое краси-ивое!..Женя, постепенно накаляясь, постучала в дверь.
Ничего не изменилось.
Женя постучала еще раз, гораздо сильнее.
Пение стало потише, потом вовсе смолкло.