Должно было пройти какое-то время, пока не пришло решение. А пришло оно месяца через два-три в той вымершей дзукийской деревушке, куда их обоих забросил случай.

Даниелюс. Какая ты красивая!.. Длинное платье, алмандиновое ожерелье… ого! Куда-нибудь собралась? Или, может, только что вернулась?

Юргита. А что? Положим, собралась…

Даниелюс. Ничего. Скучно тебе в нашем Епушотасе. К большому городу привыкла. Понимаю…

Юргита. А ты, милый, часом, не ревнуешь? По глазам вижу: в них ревнивые бесенята прыгают.

Даниелюс. Если в них что-то и прыгает, так только страх… Страшно потерять тебя.

Юргита. Если женщина в ожидании своего мужа наряжается, чтобы понравиться ему, то мужу ничего не грозит.

Даниелюс. Стало быть, ты ради меня? Милая моя… Неужто твой ночной гуляка заслужил такое?

Юргита. Кажется, не очень-то ты по мне соскучился…

Даниелюс. Что ты! Сама знаешь: люблю свою работу, она смысл моей жизни. Но если потеряю тебя, то сам не знаю, во что превращусь. В робота, что ли… Но роботы не могут быть счастливы… Ведь не могут?

Юргита. А ты? Ты счастлив или только убеждаешь себя?

Даниелюс. Неужели ты этого, премудрая, не чувствуешь?

Юргита. Может, и чувствую… Но любимой женщине приятно, когда она это слышит из уст своего любимого… раз… еще раз, тысячу раз… Говори! Повторяй!

Даниелюс. Плутовка! Так вот знай: я по тебе соскучился… Ведь мог бы еще задержаться в лауковской сауне. Но нет! Благородный зверь помчался домой сломя голову, потому что любимая лань ждет…

Юргита. Не задабривай, не задабривай… Если бы помчался, давно был бы дома. Но разве вернешься, не обмыв добычу? Традиция!

Даниелюс. Традиция не традиция. Не было, понимаешь, повода раньше удрать. Каюсь…

Юргита. Ну уж если каешься, то, может быть, в наказанье выпьешь со мной глинтвейна и исповедаешься в своих грехах?

Даниелюс. О Юргита! За что мне такая милость? Кстати, Малдейкис шлет тебе сердечный привет… Он еще до охоты просил, чтобы я тебе передал. Извини, просто из головы вылетело…

Юргита. Какой ты забавный!.. Но, скажите пожалуйста, каким внимательным Аполинарас стал…

Даниелюс. Он и сегодня тебя напропалую хвалил. Наверно, и осанну пропел бы, не испорть я всем за ужином в бане настроение. Зря я, конечно, полез. Ведь все равно разговорами ничего не изменишь. Если хочешь что-то сказать, то не за пиршественным столом, а с трибуны… Но мы ведь герои за глаза…

Юргита. Что у тебя за привычка обобщать? Зачем ты себя в одну кучу с другими валишь? Нечего путать орла с воронами… Я бы тебя перестала уважать, если бы ты смолчал тогда, когда надо защищать свою правду и свои убеждения.

Даниелюс. Ты, как всегда, слишком добра ко мне. Всегда оправдываешь…

Юргита. Ты настоящий ребенок. Седой, большой ребенок…

Даниелюс. Малдейкис известный сердцеед.

Юргита. Ты неподражаем, когда ревнуешь. Лучше обними меня и поцелуй.

Даниелюс. Ах ты баловница!..

Юргита. Мне так хорошо, когда ты меня обнимаешь…

Даниелюс. Ах ты притворщица!

Юргита. Это и впрямь загадка: все время те же слова, та же ласка — и не надоедает…

Даниелюс. Может, это потому, что мы те же и всякий раз другие? Не в этом ли секрет обновления души?

Юргита. Мы… только мы и секрет, и разгадка, мой милый…

……………………………………………………………………………………………………

……………………………………………………………………………………………………

Юргита. Когда тебя дома нет, просто места себе не нахожу. Потому-то и махнула сегодня в Дягимай. Я бы не поехала, если бы не Салюте… Зашла вроде бы случайно, а когда разговорились, слова не дала вставить. Ты же знаешь, какая она трещотка. Всю жизнь свою с Унте как на духу выложила. Они, кажется, не очень-то ладят.

Даниелюс. С Унте и ангел божий не поладит. Куда ни ступит, всюду какую-нибудь кашу заварит. Салюте и ко мне в райком забегала, жаловалась на муженька. Представляешь себе, ввалился пьяный к какой-то птичнице. Там его так напоили, что потом — как мертвого! — уложили в кровать… и он домой только поутру приплелся. Салюте не верит, что у него с этой птичницей что-то было, но и простить не может: так он ее осрамил. А всему виной якобы…