Мужчина вернулся на место.

– Пишите заявление на рассмотрение вашего изобретения,- сказала она, решив, что потом официально отпишется, как это часто случалось раньше.

И почему эти фантазёры так настырны!- с раздражением думала Стелла, искоса посматривая на посетителя, который старательно сопя носом, писал на листе свои данные.
– Четыре замка-молнии на карманах и все сломаны! Бывают же такие люди!

Изобретатель закончил писать и протянул лист, вопросительно глядя на неё.

– Теперь можете идти, мы с вами свяжемся, после рассмотрения вашего изобретения. Описание и чертежи оставьте здесь. Этот экземпляр- ваш, распишитесь под печатью... и здесь тоже. Благодарю.

– Ну, я пошёл?- спросил, вставая мужчина, с надеждой глядя на Стеллу.

– Да-да, вы можете идти и ждать нашего звонка.

– До свидания!
– повеселевшим голосом сказал изобретатель, направляясь к двери. Бумага с печатью грела теперь его сердце.

Глубоко вздохнув, Стелла положила его папку в стопку, ждущих рассмотрения дел и сидела так, несколько минут уставившись перед собой... "Ловушка для руки, ну надо же, псих!"

Никогда, даже в детстве, она не испытывала страхов. Порывшись в памяти, ничего подобного так и не вспомнила.

"А может и правда-возраст?"- мелькнула шальная мысль. Отогнав её, Стелла собрала сумку и отправилась забирать Алёшку.

Стелла всегда делала всё, как надо. И детского психолога, конечно, нашла самого лучшего. Даниил Иванович излучал доброжелательность и был похож на доктора Айболита. В уголках прищуренных глаз- добрые морщинки, но иногда настороженный зрачок выдаёт его тайну- это только его имидж. И гонорары доктор, в отличие от Айболита брал приличные.

После обычной часовой процедуры, Даниил Иванович отправил Алёшку посмотреть старый советский мультфильм в процедурную, а сам остался со Стеллой Викторовной, поговорить о своих выводах.

– Дорогая моя,- доверительно сказал доктор,- после месяца работы, конечно, есть заметные улучшения, но всё же, мальчику на два-три месяца необходимо сменить обстановку. Если родители не идут на то, чтобы переехать на новое место, его надо изменить. Поменять, переставить мебель, дать ребёнку новую детскую комнату, и всё это должно встретить его, когда он вернётся домой. Это будет новый дом. И он не будет так переживать, как раньше. И...вы поставили ему ночник, как я говорил?

– Да, разумеется, я лично купила ему ночник в виде домика с окошками, красивый и уютный. А насчёт вашего совета я поговорю с сыном и невесткой и мы что-то придумаем, -ответила Стелла, пересчитав уже все журналы на столе доктора и полосы на его свитере.

Алёшка, доверчиво держался за бабушкину руку, пока они спускались по старинной полукруглой лестнице и щебетал о том, чему сегодня научился. На время болезни родители перевели его на домашнее обучение. Стелла хмурила брови. Она понимала, что предстоит тяжелый разговор с невесткой. Та недолюбливала свекровь, несмотря на всю помощь, которую Стелла оказывала семье.

Но от разговора было не отвертеться.

– Я заберу его к себе на эти два месяца,- сказала Стелла.

– С какой это радости!- вскинулась Ирина,- Алёшка останется дома, ему уже намного лучше. Ваш Даниил Иванович только и думает, как бы содрать побольше денег, а теперь ещё и ребёнка из дома на два месяца вздумал отправить!

– А кто закатывал истерики перед ребёнком? Кто собирался отравиться у него на глазах?!- голос бабушки дрожал от гнева. Эта тема была очень болезненной.

– Это всё Павел со своей вертихвосткой! Это вы его так воспитали!- Ирина села на своего конька.

– Что за шум, а драки нету?- в дверях появился Павел.

В его присутствии Ирина затихла. Она ещё долго сверкала глазами и раздувала ноздри, но вопрос решился в пользу Стеллы.

И вечером она увезла Алёшку к себе домой.

Мальчик тихо сидел на заднем сиденье автомобиля, провожая глазами яркие вывески и крепко держал в руках свой домик-светильник.

– ...вот так они жили долго и счастливо и у них было много детей... а теперь ручки под щёчку и спа-ать!

Стелла поцеловала внука, поправила ему одеяло и собиралась уйти, чтобы поразгадывать кроссворды перед сном.

Ночник горел всеми своими окошками, напоминая рождественский домик в Альпах.

Алёшка боялся темноты, и как ему ни объясняли и ни доказывали, что даже в темноте всё остаётся тем же самым, это никак на него не действовало. И если раньше, до всей этой истории с родителями, он боялся темноты время от времени, то теперь этот страх стал навязчивым.

Мальчик ревностно следил, чтобы в комнате не оставалось тёмных углов и изводил родителей, заставляя их просыпаться и проверять, всё ли в порядке, крича от страха по ночам.