Все собравшиеся встали и поддержали Гувера аплодисментами.

— Нужно также, — заметила Леонова, — воздать должное гению Кобана и его пессимизму, благодаря которому было построено это Убежище Вечности.

— Прекрасно, сестричка, — одобрил Гувер. — Но он слишком пессимистичен. Прав был Локан. Солнечное Оружие уничтожило не всю жизнь на Земле. Поскольку мы здесь! Остались люди, растения, животные. Конечно, очень мало, но этого оказалось достаточно, чтобы все начать с начала. Дома, заводы, двигатели, энергия в бутылках — все эти дары божьи были погребены, уничтожены. Оставшиеся в живых упали голой задницей на землю! Совсем голые! Сколько их было? Может быть, несколько дюжин, разбросанных по всем пяти континентам. Голые, как черви, потому что они ничего не умели делать! У них были руки, которыми они не умели пользоваться! Что я умею делать своими руками, я, господин Гувер, большая голова? Кроме как зажигать сигареты и шлепать девочек? Ничего! Нуль. Если бы мне нужно было поймать кролика, чтобы немного пожрать, вы можете представить себе такую картину? Что я бы сделал, если бы был на месте оставшихся в живых? Я бы ел насекомых, фрукты, когда они поспевали, мертвых животных, если бы мне удалось их найти! Вот это они и делали! Вот как низко они пали. Гораздо ниже, чем первые люди, которые начали с другого, гораздо ниже, чем животные. Их исчезнувшая цивилизация, все они оказались в роли улиток, которых маленький мальчик хочет разбить и вытащить из домиков, чтобы узнать, что там внутри. Кстати, они должны были съесть немало улиток. Я надеюсь, что тогда улиток было много. Вы любите улиток, коллега? Они начали свой путь с самой нижней ступени лестницы и поползли вверх, падали и снова ползли. Они держали нос по ветру, уверенные в себе и упрямые. Они продолжали ползти вверх, и я ползу все выше и выше! К звездам! Вот так! Они здесь! Они — это мы! Мы населили мир, но мы такие же идиоты, как и раньше. И снова готовы взорвать свое гнездо. Не так уж красиво, не так ли? Но это человек!

Великий солнечный и радостный день. Снаружи ветер упал до минимума, не больше ста двадцати километров в час, а иногда абсолютно стихал. Он подвывал где-то высоко в небе и разметал все даже самые крошечные облачка, самые маленькие зернышки тумана, и от этого небо казалось каким-то новым, блестящим, веселым, а снег и лед такими же голубыми, как небо.

В конференц-зале все собрание кипело. Леонова предложила ученым произнести торжественную клятву — посвятить всю жизнь борьбе против войны, против глупости и ее самых отвратительных форм, глупости политической и глупости националистической.

— Поцелуй меня, красная сестричка! — воскликнул Гувер. — И добавь: идеологической глупости. Он прижал ее к своему животу. У Леоновой на глаза навернулись слезы. Ученые стояли с протянутыми руками и клялись на всех языках, а Переводчик умножала их клятвы.

Хой То поставил своих коллег в известность о тех работах, которые они вели вместе с Люкосом по расшифровке текстов, выгравированных на стене Убежища. Они только что закончили расшифровку текста, который они нашли в первый день, текста под названием "Трактат по всемирным законам", предположительно, он содержит объяснение Уравнения Зорана. Ввиду его особой важности Люкос взял на себя задачу спроецировать тысячу двести фотографических клише на анализирующий экран Переводчика.

Новость необычайной значимости. Даже если Кобан умрет, можно надеяться, что когда-нибудь кто-нибудь поймет трактат и расшифрует Уравнение.

Поднялся и и попросил слова Ос.

— Я англичанин, — сказал он, — и очень счастлив быть им. Я думаю, что я был бы не совсем полноценным человеком, если бы я не был англичанином. — Раздались смех, хохот, свист. Ос продолжал без улыбки: — Некоторые жители континента думают, что мы расцениваем всех тех, кто родился не в Англии, как обезьян. Те, кто думают таким образом, преувеличивают. — Смех усилился. — Именно потому, что я — англичанин, и потому, что я счастлив родиться на Британских Островах, я и позволю себе сделать следующее предложение: давайте напишем трактат или, скорее, Декларацию всемирного закона, или Закон всемирного человека. Без демагогии, без пустых слов, без напыщенных фраз. Существует Декларация ООН. Это всего лишь торжественное дерьмо. Она безразлична абсолютно всем людям. Из ста тысяч навряд ли найдется один человек, который бы знал о ее существовании. Наша Декларация должна поразить сердца живых людей. В ней будет всего лишь один параграф, может быть, одна фраза. Нужно очень постараться, чтобы употребить как можно меньше слов. В ней будет приблизительно следующее. "Я, человек, будь я англичанин или патагонец, я счастлив им быть, но я, в первую очередь, живой человек, я не хочу убивать и я не хочу быть убитым. Я отрицаю войну, какими бы ни были ее причины". Вот и все.

Он сел и набил свою трубку голландским табаком.

— Да здравствует Англия! — завопил Гувер.

Ученые смеялись, целовались, хлопали друг друга по спинам. Эволи, итальянский физик, рыдал. Хенкель, методичный немец, предложил создать комиссию и возложить на нее обязанность составить текст Декларации Всемирного Человека. Все наперебой начали предлагать кандидатуры. Их возбужденные выкрики перекрыл раздавшийся из всех громкоговорителей голос Лебо. Он объявил о том, что легкие Кобана прекратили кровоточить. Он был слаб и все еще находился без сознания. Его сердце билось неритмично. Но сейчас можно было уже надеяться на его спасение.

Действительно великий день. Гувер спросил Хой То, не знает ли он, сколько времени понадобится Люкосу, чтобы провести через Переводчика все фотографии всемирных законов.

— Всего несколько часов, — ответил Хой То.

— Итак, через несколько часов мы сможем узнать на семнадцати разных языках, что обозначает Уравнение Зорана?

— Думаю, что нет, — улыбнулся Хой То. — Мы увидим связный текст, увидим доказательства и комментарии, но значение математических и физических символов все так же будет нам недоступно, как оно недоступно Переводчику. Без помощи Кобана потребуется очень много времени, чтобы найти смысл. Но, без сомнения, нам это удастся и благодаря компьютерам, может быть, очень быстро.

— Я предлагаю, — сказал Гувер, — объявить через "Трио", что завтра мы выходим на прямую связь со всем миром, и предупредить университеты и исследовательские центры, что они смогут записать большой научный текст, который мы передадим на английском и французском языках вместе с оригинальными символами на языке гонда. За несколько мгновений Уравнение Зорана станет всеобщим достоянием. Одним махом будет уничтожена угроза убийства или похищения, которые довлеют над Кобаном, наконец, может быть, удалится эта отвратительная летающая и плавающая военная железная рухлядь, которая следит за нами под предлогом нашей защиты, а на самом деле только и ждет удобного случая сотворить какую-нибудь пакость.

Предложение Гувера встретили рукоплесканиями. Великий день, долгий день без ночи и без туч, с золотистым солнцем, которое прогуливалось вокруг Земли, наполняя верой в успех сердца людей. В тот момент, когда оно исчезло за ледяной горой, охваченные эйфорией ученые и техники продолжали веселиться в баре и ресторане МПЭ-2. Запасы шампанского и водки в этот день были серьезно подорваны. Шотландское виски и бургундское, жизненная вода и сливовица добавили свою порцию оптимизма в глотки, кипящие общей радостью. Даже Леонова против обыкновения выпила немного шампанского.