— Так оно и есть, бэби! — воскликнул стоящий в дверях Чили Амброс. Все трое Кроуфордов разом повернулись к нему, но он не удостоил их даже взглядом. Он продолжал стоять так же неподвижно со скрещенными на груди руками и теперь рядом с ним возник Харви Марш, который держал у бедра дробовик.

Вот так, на минуту упав духом, подумал Тим, и решился вопрос, в какой мере можно полагаться на Харви Марша. Он предан Чили.

— Тим, я хочу сесть, — сказала Лиз. Тим подтащил два стула от стола гикориевого дерева. Лиз опустилась на один из них, не выпуская с рук Скотта.

— Но в данный момент вопрос о целях Ч. Ф. является чисто академическим. Этим утром мы, американцы, столкнулись с немыслимым фактом — по всей стране с грубыми нарушениями закона были произведены захваты частной собственности. Кроме того, в одном случае состоялось вторжение на общественные земли, ибо дом Тигерта в Калифорнии стоит на участке, арендуемом у Лесной службы. Подобные действия не могут быть терпимы в Соединённых Штатах, независимо от их мотивов или провокационных устремлений. Администрация всегда ценила права личности выше права собственности, но если не чтят ни то, ни другое, мы не можем существовать как общество, почитающее законы и порядок. Так что без большой охоты, но и без малейших сожалений я принял решение — в силу вручённой мне власти предпринять определённые шаги, рассчитанные на подавление мятежей и актов насилия. Они включают в себя следующие меры:

Первое. Я приказал частям 82-й воздушно-десантной дивизии перебазироваться из Форт Брэгга в Северной Каролине на ближайшие к шести захваченным домам аэродромы.

Первые ударные части взлетают через несколько минут. Им отдан приказ — окружить плотным кольцом все владения и ждать моих дальнейших приказов как Верховного Главнокомандующего. Хотя десантники высаживаются с полной боевой выкладкой, все получили строгое указание не пускать в ход смертоносное оружие, если только не идёт речь о самозащите. Они имеют на вооружении стандартный набор слезоточивых веществ для подавления волнений, таких как газы «С 8» и «Мейс».

— Боже милостивый, Тим, — сказала Лиз. — Если они попытаются ворваться сюда… где Холли?

Тим покачал головой. Никогда ещё он не чувствовал себя таким беспомощным, таким бессильным предпринять что-либо. Словно мозг осознавал тщетность приказов, которые он пытается отдавать парализованному телу. Перед ним было мигающее изображение Президента, находящегося в невообразимой дали, а за спиной — мрачная тень Чили Амброса; две силы, противостоящие друг другу в борьбе за Фейрхилл.

— Второе. Я переговорил с губернаторами всех шести штатов и попросил их в случае необходимости предоставить в распоряжение федеральных властей все силы полиции штата. Они, в свою очередь, заверили, что полиция на местах удовлетворит все наши нужды и пожелания. Все шесть губернаторов подтвердили готовность к полному сотрудничеству в данной ситуации.

Третье. Я призываю всех членов «Чёрных Двадцать Первого Февраля», принимающих участие в этих действиях, сложить оружие и сдаться властям. Я обещаю всем членам Ч. Ф., а так же его руководству, что в данном случае против них не будет предпринято никаких действий со стороны закона. В случае отказа принять данные условия, они будут отданы под суд по соответствующим статьям законов — и федеральных и штатов.

Скотт дёрнул отца за руку.

— Он придёт на помощь Холли, да? И Бену Стилу тоже?

Этот вопрос заставил Тима прийти в себя от охватившего его оцепенения. Речитатив слов Президента, пляска помех на экране, крохотные размеры самого телевизора — он не мог отделаться от ощущения, что вокруг творится какая-то фантасмагория. Словно он откуда-то издалека смотрел, как перед ним разворачивается сценическое действо, а ему внимает некая бесплотная аудитория, витающая где-то в пространстве. Реагировать на это представление было невозможно, оставалось лишь тупо и молча наблюдать за развитием действия.

— Да, Скотт, — это было всё, что мог сказать Тим. Он удивился способности ребёнка связать электронный голос Президента с реальностью, ждущей решения и их одиночеством в Фейрхилле.

— Четвёртое. Я прошу всех американцев, и чёрных, и белых, сохранять спокойствие в течение следующих четырёх часов. Я предупреждаю, чтобы никто, ни пешком, ни на транспорте не приближался к любому из этих домов и не пролетал над ними. Дороги должны оставаться открытыми только для целенаправленного движения. И конечно, я жду, что средства массовой информации будут соблюдать сдержанность в подаче новостей по этой теме. Для непроверенных слухов и сплетен сейчас ни время, ни место.

Я беспокоюсь о безопасности взрослых, захваченных в этих домах, но самую большую тревогу у меня вызывают судьбы детей. Девятнадцать ребятишек стали пленниками, и если кто-то из них пострадает, это станет печальной вехой в нашей истории. И здесь в Вашингтоне мы стараемся действовать с предельной осторожностью, главным образом, из-за детей.

Тем не менее, я глубоко убеждён, что никто из членов «Чёрных Двадцать Первого Февраля» не способен сознательно угрожать безопасности детей. Не имеет никакого значения, что все эти мальчики и девочки, оказавшиеся в роли пленников, белые. Мы знаем, что некоторые из членов Ч. Ф., осуществлявшие это вторжение, сами отцы. И это было бы осквернением памяти Малькольма Икс, в честь которого Ч. Ф. назвал себя, если пострадает хоть один ребёнок. Я встречался с Малькольмом Икс в последний месяц его жизни, и могу заверить вас, что он был человеком, преисполненным сострадания ко всем людям, независимо от их расы. Под покровом нашей чёрной или белой кожи все мы человеческие создания. И Малькольм Икс понимал это. Какая бы цель ни стояла перед ним, он никогда не стал бы рисковать ради неё жизнью маленького ребёнка. И я верю, что те, кого объединило его имя, обеспечат этим подросткам ту безопасность и ту защиту, как сделал бы на их месте Малькольм Икс.