– Хочешь, покажу кое-что? – спросил он. – Пойдем.

И повел ее в детскую, включил свет, показал на стену.

– Знаешь, кто это?

Чуть выцветший календарь за восьмидесятый год. Соблазнительно улыбающаяся актриса Татьяна Ларина.

– Знаю, – после некоторой паузы выговорила Таня.

– Не знаешь, – сказал Павел. – Это наша тетя мама. Без песен тети мамы мы до сих пор не засыпаем.

И уже пять лет ждем, когда же она, наконец, вернется к нам.

Таня прерывисто вздохнула и крепко обняла Павла.

– Так не бывает, – прошептала она.

– Теперь ты поняла, что у тебя нет выбора?

Организационно все получилось несложно. Наутро после их первой ночи Павел быстренько отметился в институте и примчался домой. Потом они вместе поехали к Рафаловичу, разбудили его (Викуля, слава Богу, уже была им отправлена восвояси) и втроем молча и расторопно собрали Танины вещи. Потом Рафалович достал пухлый бумажник и отсчитал пятьсот пятьдесят рублей.

– Не надо! – хором сказали Таня и Павел.

– А мне таких подарков не надо! – пряча глаза, сказал Рафалович. – Я покупаю Танину мебель, причем покупаю выгодно. В магазине мне это обошлось бы сотни на две дороже в кассу и столько же на лапу. Имею свой гешефт с общей беды!

Он схватил со стола початую бутылку коньяка и приложился к горлышку. Таня и Павел переглянулись. Рафалович поставил бутылку, подхватил сумку и чемодан и выволок в прихожую, где его обгавкал Бэрримор.

– Спасибо, что зашли, голубочки! – криво улыбаясь, сказал он. – Проверьте на дорожку, все ли взяли. Не забудьте песика забрать, а ключики отдать. Ну, доведется бывать в наших краях – заглядывайте!

Таня открыла входную дверь, Павел взялся за чемоданы.

– Ребята, – совсем другим тоном вдруг сказал Рафалович. – Спасибо вам. Спасибо, что есть такие, как вы. Вряд ли мы теперь будем встречаться часто. Но помните – если что, я за вас кому угодно глотку разорву.

– Ой, Ленька, только не надо никому глотки рвать!

Павел поставил чемоданы и крепко обнял Леню.

– Не забывай меня, Поль. Ты позволишь?

Павел кивнул. Леня подошел к Тане и поцеловал ее.

– Спасибо тебе. Не поминай лихом. Пусть у вас все хорошо будет.

– И у тебя.

Они медленно и молча спустились по лестнице. Возле почтового ящика Павел остановился.

– Ты что? – спросила Таня.

– Деньги его хочу опустить.

– Не надо. Считай, что это мое приданое!

– Ол райт! – Павел положил деньги в карман.

А потом Павел взял отгулы до пятнадцатого, и наступил полный кайф. Днем и ночью. Даже вечера, когда Тане приходилось работать, были великолепны – ведь в зале сидел он, ее единственный, и предупрежденные Таней официантки безропотно обслуживали этого невыгодного посетителя, поднося ему кофе и минералку. Отработав свою программу, она, естественно, не задерживалась…

Появление Тани, Павла и Бэрримора в дачном поселке восьмого мая особого фурора не вызвало. Дачники сосредоточенно копались в грядках, стучали молотками или визжали пилами, и им не было решительно никакого дела, кто там мимо них идет по дорожке. Дмитрий Дормидонтович, завидев сына с хорошо знакомой ему женой беспутного Ваньки, удивления не выказал, помахал им с огорода рукой и только сказал прыгавшей рядом с дедом Нюточке:

– Ну-ка, посмотри, кто там пришел? Нюточка подняла голову, вприпрыжку подскакала к ним и бросилась на шею отцу.

– Папочка! А что ты мне привез?

– Изюмчику, как просила. Печенья. Собачку.

И еще вот… – Он поставил дочку на землю и показал на Таню.

– Тетя мама! – радостно сказала Нюточка. – Ты насовсем приехала?

– А тебе как хочется?

– Насовсем, конечно. Одни мужики в доме – это так скучно!

Таня с Павлом дружно расхохотались, а Нюточка схватила Таню за руки и запрыгала, приговаривая:

– Выше! Выше!

Таня послушно поднимала руки и между делом разглядывала Нюточку. Высокая, крепенькая, черноволосая. Круглая симпатичная мордашка, перепачканная землей. Нежная кожица, чуть тронутая весенним солнышком. Бэрримор отчаянно лаял, требуя внимания и к себе.

– Ну, хватит! – сказал Павел. – Потом еще попрыгаешь. Тетя мама устала.

– А с собачкой можно поиграть? – спросила Нюточка, лукаво глядя на Таню.

– Можно. Он не кусается. Его зовут Бэрримор.

Нюточка выпустила Танины руки, подхватила извиваю-щегося Бэрримора и помчалась на огород, громко вопя:

– Деда! Деда! Тетя мама Беломора привезла!

К ним, вытирая руки о фартук, подошел Дмитрий Дормидонтович. Пожав руку Павлу, он остановился перед Таней и склонил голову набок.