Шрифт:
Она резко выпустила Маринины волосы, и та ткнулась носом в стол. Лада поднялась и шагнула к буфету.
– Светает уже. Вали-ка ты в койку, подельница, заспи ночку грозовую. – Она накапала в стакан воды каких-то желтых капель и поднесла Марине ко рту. – Хлебни спецпродукта, в лавке не купишь. А нас отечество исправно снабжает, чтобы спали да кошмарами не маялись.
Марина послушно выпила.
– Теперь быстро на диван, пока не отрубилась.
А я еще посижу, помозгую.
Где-то гремел первомайский салют, но из окна Ладиной кухни его не было ни видно, ни слышно. На столе, отнюдь не праздничном, стояли две чашки, вазочка с вареньем и тарелка с баранками.
– Завтра вечером погуляем, – пояснила Лада. – Будет повод.
У Марины задрожала челюсть.
– Вот-вот, правильно поняла. Мне послезавтра с ребятами в Теберду ехать. На весь сезон там останусь, вернусь только в октябре. Завтра подойдешь часам к десяти. Серега сюда заедет, у вашего дома дорога разрыта. На пикник отправитесь. А я с дядей Родей попрощаюсь – и сразу к вам. Электричкой, автобусом. Маршрут знаю. Ночку покутим у костерка, а утром я прямо оттуда на поезд, а ты – вступать в права наследия. Но аккуратно, не спеша, как учили. И чтобы роток на замок, ясно? Сереге ничего сболтнуть не вздумай. Все поняла?
– Да, – сглотнув, пролепетала Марина. – Только на пикник зачем?
– На всякий пожарный. Чтобы в случае чего народ подтвердил, что мы обе там оттягивались… Ну все, теперь иди домой, выспись хорошенько. Завтра ты должна быть бодрая, спокойная, веселая. А про дело вообще постарайся выкинуть из головы, оно тебя теперь не касается.
– Тебе легко говорить…
– Ага, легче всех! Я ж старичков каждый день на завтрак кушаю, ты не знала?.. Ладно, вали, мне собираться надо. Я вот тебе тех капелек в пузырек накапала. Дома примешь, и до утра заботы отлетят.
– Так, а ты чего? Не едешь, что ли? – растерянно спросил Серега.
– Попозже подъеду, прямо к ужину. Мне в двенадцать инструктаж проводить со своими «чайниками». Я тебе в машину барахлишко свое покидаю, а завтра с утреца ты меня на вокзал подбросишь.
– Ну, годится. Только ты там побыстрей с ними заканчивай.
– Как только, так сразу… Маришка, загружайся!
Серега подбросил Ладу до метро и покатил с Мариной дальше. Лада посмотрела им вслед, пробормотала: «Вот так!» – и скрылась за прозрачными дверьми станции…
А поздним вечером того же дня в спальный вагон «Красной стрелы» вошла сногсшибательная брюнетка в яркой боевой раскраске и со спортивной сумкой через плечо. Войдя в купе, она подняла полку, переложила сумку в багажный сундук, уселась сверху и раскрыла журнальчик.
Поезд тронулся. Минут через десять, когда за окном еще не отмелькали окраины, в купе вошел пожилой отутюженный проводник и попросил билет. Брюнетка протянула сразу два.
– А попутчик ваш покурить вышел? – вежливо спросил проводник.
– Жених? На поезд опоздал, наверное… Так что буду горевать в одиночестве. Вы, пожалуйста, никого ко мне не подсаживайте. Все же оба места оплачены.
– Да уж понимаю, – сказал проводник. – Чайку не желаете?
– Будьте любезны. Один стакан, с лимоном.
Попив чая, брюнетка закрыла дверь на «собачку», разделась, подумав, сняла и положила на столик парик, искусно сделанный из натуральных волос, сложила в специальный контейнер с раствором подкрашенные контактные линзы. Оглядев себя в зеркало, прапорщик Лада Чарусова нырнула под одеяло…
Утром из здания Ленинградского вокзала вышла все та же брюнетка – в элегантной замшевой курточке, с синей сумкой через плечо. Уверенно подошла к ожидающему выгодного пассажира таксисту.
– На Кутузовский, шеф! – Увидев не шибко довольный фейс, она усмехнулась. – Разрешаю хоть через Измайлово. Я не спешу.
II
– Степь да степь круго-ом! – надрывался будильник.
Таня, не открывая глаз, нажала на рычажок, и будильник захлебнулся. Она перевернулась на другой бок, надеясь урвать еще хоть чуточку сна, но не тут-то было. На полу возникло шевеление, урчание, а потом Тане в затылок ткнулось нечто мокрое и холодное.
– Бэрримор! – укоризненно пробормотала Таня. – Отстань, а?
Но хитрый скай-терьер умело притворился, будто не понимает человеческого языка. Это он делал всякий раз, когда выгоднее было притвориться идиотом. Ну прямо как Ленечка! Сейчас псине это было явно выгодно – ему очень хотелось на утреннюю прогулку. К тому же так ласково пригревает майское солнышко, а на весенней земле, на которой только-толькй начинает пробиваться травка, после зимы осталось столько всякого, с собачьей точки зрения, интересненького.