— Почему они так долго? — нервничала она. — Разве они не должны были уже найти ее к этому времени?

— Прошло всего лишь пару часов, — попыталась успокоить ее Линдсей.

Она прилегла на диване, подложив под голову подушку, но ее поза выдавала внутреннее напряжение. Лицо ее побледнело, а под глазами залегли темные круги.

— Это напоминает мне тот случай, когда ты сама заблудилась, — вмешалась в разговор мисс Хони, сидящая в мягком кресле у камина. — Твоя сестра и я, мы готовы были рвать на себе волосы от отчаяния, но не могли найти тебя. Боже, как мы испугались! А ты все это время благополучно спала в кузове пикапа.

Керри-Энн понимала, что старушка всего лишь старается отвлечь ее от дурных мыслей и внушить надежду, но слова ее возымели обратный эффект.

— Может, было бы лучше, если бы я не нашлась, — мрачно пробормотала она. — И тогда ничего бы этого не случилось.

Мисс Хони, видя, что ее старания ни к чему не привели, со вздохом поднялась на ноги.

— Пожалуй, я сварю еще кофе.

Керри-Энн мысленно проклинала Иеремию. Она больше не могла оправдывать его, ее захлестнула ослепляющая ярость. Топливом для нее служило недовольство собой за то, что она поверила ему. О чем она только думала? И думала ли вообще? Даже если Беллу найдут и вернут живой и здоровой, каковы у нее шансы получить опеку над дочкой после такого несчастья?

Мысли ее устремились к Олли, доброму, порядочному Олли, рядом с которым она чувствовала себя особенной и который укреплял ее веру в то, что она способна добиться чего угодно, если захочет. Керри-Энн вспомнила, как он успокаивал ее в тот раз, когда она всерьез испугалась, что потеряет дочь навсегда, и бесконечную нежность, с какой он обнимал ее. Она цеплялась за эти воспоминания, как утопающий за спасательный круг, протягивая руку к телефонной трубке, чтобы сделать звонок, который откладывала так долго.

— Алло? — сказала она, когда на другом конце линии раздался сонный голос. — Джордж, это я, Керри-Энн…

Район, известный как «Флэтс», получил свое название от старой железной дороги, которая в прежние времена тянулась через него, как заевшая «молния», еще до строительства шоссе, после которого надобность в ней отпала. Здесь когда-то регулярно разгружали контейнеры с товарами с поездов, служивших кровеносными сосудами местной общины. Теперь район считался в Лагуне Голубой Луны чем-то вроде трущоб — разваливающиеся дома и пустые парковочные площадки, бродячие собаки и разномастное население, состоящее из бродяг и проходимцев.

Олли не помнил названия улицы, которая была ему нужна, но, покружив немного по району, он наткнулся на знакомый тупичок, примыкавший к старому паровозному депо. Он медленно ехал вдоль тротуара, и фары его машины скользили по рядам маленьких домиков с плоскими крышами, пребывающими на разных стадиях разрушения, прежде чем остановился перед последней в ряду лачугой.

Еще через несколько мгновений Олли шагал по неровной бетонной дорожке к двери, думая, не совершает ли он самый глупый поступок в своей жизни. Кто знает, живет ли тут до сих пор нужный ему человек? Прошло девять лет с тех пор, как Олли последний раз приходил сюда, и отнюдь не для того, чтобы заложить основы прочной дружбы. Он постучал в дверь, и во рту у него образовался кисловатый привкус, напоминая о тех временах, о которых он предпочел бы забыть навсегда. Когда через несколько минут ожидания ему никто не ответил, он почти сдался и уже развернулся, чтобы уйти, но мысль о Керри-Энн заставила его вновь, уже громче, забарабанить в дверь. Наконец над дверью вспыхнул свет и изнутри донесся хриплый мужской голос:

— Какого черта?

Загремела дверная цепочка, и дверь приоткрылась на пару дюймов. Чей-то косящий глаз на заросшей щетиной физиономии, которая выглядела не слишком довольной, посмотрел в щелочку.

— Ты знаешь, который час? — рявкнул мужик. — Два чертовых часа ночи!

— Извини, чувак, но я не могу ждать. Дело вроде как срочное.

— Какого… эй, а ведь я знаю тебя! — Глаз, глядевший на Олли, прищурился.

Олли никак не ожидал, что торговец наркотиками узнает его спустя столько времени. У него самого остались лишь смутные воспоминания о той поре — скорее всего, потому что он почти все время пребывал под кайфом.

— Это было давно, — осторожно произнес он, решив, что чем меньше будет сказано, тем лучше.

Мужчина явно расслабился.

— Точно. Что надо, малыш? У тебя иссякли личные запасы?

— Не-a. Я ищу кое-кого — одного парня по имени Иеремия. Ну, я и подумал, что ты можешь подсказать мне, где его можно найти. Кожа цвета кофе с молоком, лет тридцати, темные волосы, карие глаза.

— Имя мне ничего не говорит. Передо мной проходит масса людей, я не могу помнить всех.

— Видишь ли, пропал ребенок.

Это сработало. Цепочка загремела и дверь распахнулась. На пороге стоял мужичок средних лет, с внушительным брюшком и седыми волосами, собранными на затылке в конский хвост. Странно, но он совершенно не изменился с тех пор, как Олли был здесь в последний раз. Быть может, потому, что уже тогда он казался Олли глубоким стариком.

— Что тебе от меня нужно? Я уже сказал тебе, что ничего не знаю. — Голос торговца наркотиками стал льстивым и вкрадчивым.

— Я могу войти? — поинтересовался Олли, и после недолгого колебания мужичок отступил в сторону, давая Олли пройти. Не успел молодой человек перешагнуть порог, как ударивший ему в ноздри сладковатый запах марихуаны вызвал в памяти неприятные воспоминания. «Ладно, это не займет много времени», — решил он. — Если ты включишь канал новостей, то поймешь, о чем я говорю, — сказал он, жестом указывая на телевизор с плоским сорокадюймовым экраном, висевший на стене, который выглядел инородным телом среди рухляди и всякого хлама.