Конечно же, обрубать себе кусочки памяти из-за чьих-то предрассудков Люсик не хотела… Получалась очень глупая ситуация. С одной стороны, Люсику ужасно не хотелось обманывать, с другой – нельзя было расстраивать маму Лэсли. Вежливо поблагодарив, Люсик все же взяла таблетки, пообещала принять их, и помахала печально вздыхающей подруге рукой.

«Надеюсь, мы когда-нибудь еще увидимся!» – мысленно попрощалась Лэсли.

Она, кажется, и подумать не могла, что Люсик не станет принимать таблетки. При всей своей бесшабашности, Джейн, судя по всему, была послушной дочерью…

– Внимание-внимание! – сиреной взвыл вдруг в мозгу Люсика голос Заглавной Ведьмы. – Даю подсказку. Начался кусок времени, нуждающийся в исправлении!

Люсик моментально вспомнила, что находится сейчас в процессе Работы над Ошибками…

– Вот она – еще одна твоя серьезная провинность, Люсик! Ты же знала, что ученики вашего класса не имеют права видеть друг друга! Ты же пообещала принять волшебную валерьянку!

– Но я же не специально… – начала было Люсик, но тут же вспомнила, что оправдываться – нехорошо. В конце концов, никто не обвинял Люсика во встрече с Джейн. В вину, похоже, вменялось то, что Люсик обманула миссис Лэсли и не съела таблетки… – Да, я действительно не права! – серьезно подумала Люсик. – Буду исправляться…

– Эй, что с тобой? – усатый осьминог с удивлением смотрел на застывшую фигуру Люсика. – Заболела?

Люсик несколько раз тряхнула косичками и вышла из телепатического контакта с Заглавной Ведьмой.

– Нет, просто задумалась, – улыбнулась она.

«Интересно, что будет, если съесть эти дурацкие таблетки прямо сейчас? Крокодил тут же простит мне эту провинность, и унесет в кабинет пани Ве’Дуньи. Вот осьминог удивится! Будет потом считать, что думать вредно… «Одна девочка как-то задумалась и… испарилась в воздухе от напряжения!» – будет рассказывать друзьям-оьсимногам…» – придумалось Люсику: – «Нет, лучше съем таблетки где-нибудь в укромном месте, чтобы никого не напугать, испаряясь. А то очередную провинность еще припишут. Скажут, напугала обитателей Детского Отдела…»

Отправляясь искать уединенное место, Люсик, разумеется, решила еще на чуть-чуть заглянуть в ученическую комнату.

– Отвечай быстро и не задумываясь! – набросились на Люсика эльфята, едва она переступила порог. – Что легче, килограмм пуха или килограмм железа? Сколько ног у осьминога? – недовольные правильными ответами, они не отставали: – Какого цвета у тебя дома холодильник? Что пьет корова?

– Молоко! – лишь на последнем вопросе Люсик «прокололась».

– Ура! Победили, победили! – весело заверещали эльфята и тут же набросились на кого-то следующего вновь вошедшего.

Люсик же, ясное дело, поспешила к компьютеру. Ведь не обязательно же было исправлять провинность прямо сейчас?

– Дай поиграть! – стараясь сделать свой тон как можно более безразличным, попросила Люсик.

– Ты что?! – возмутился Ве’Щатель-младший. – Эта техника не для игр, это – для работы! То есть сначала ее сюда, конечно, для игр принесли. Ну, первый год мы тут все по очереди играли и играли… А потом, знаешь как надоело? Так что теперь наше собрание постановило, что компьютер – это для обработки решений Детского Отдела.

– Да, но меня-то тут этот год не было, и мне играть еще не надоело… – попыталась объяснить Люсик. – Ты же сейчас не проводишь никакое собрание, чего ты упираешься?

– На нашем компьютере играть запрещено! – глупо повторил мальчик, раздувшись от собственной важности. – Я уполномочен не допускать никого к нашей технике! Я тут начальник!

– Смотри, не лопни! – сказала ему Люсик и с независимым видом пошла прочь. Люсик чувствовала, что с ней поступают несправедливо. Ведь ноутбук был общественный, значит она, как посетитель детского отдела, тоже имела право им пользоваться… А этот гадкий Ве’Щатель…

«Придумал тоже: «Работа!» Нашел себе важное занятие – болтовню какую-то записывать…» – обижалась юная ведьма. Можно было, конечно добиться своего, но ни жаловаться воспитательнице, ни прогонять Ве’Щателя от общего ноутбука силой совсем не хотелось…

«Ужас, какое все несправедливое… – переживала Люсик, – Я тут прохожу сложнейшие испытания, волнуюсь, рискую остаться на второй год… А мне даже пять минут поиграть не дают! Никакой заботы о моем успокоении нервов!»

Насупившись, Люсик удалялась все дальше от оживленных голосов. Задумавшись, она нечаянно толкнула какую-то дверь в приемной и оказалась в длинном темном коридоре. Воспитательница следила только за главным входом – по ее мнению дети могли пытаться уйти только туда, где их могли ждать родители. Поэтому воспитательница и не заметила, что Люсик покинула территорию детского отдела. бредя по какому-то бесконечно-длинному коридору.

Люсик, наконец, поняла, что зашла уже достаточно далеко, достала из кармашка таблетки и тяжело вздохнула: «И почему я должна их есть? Может, я не хочу стирать себе память о Джейн…» – проснувшийся в Люсике от обиды дух противоречия все набирал силу. Возмущенно сопя и исподолобья оглядывая коридор, Люсик зачем-то пошла еще дальше…

«Ой!» – Люсик искренне испугалась, наткнувшись вдруг на свою копию… Оказалось, в конце коридора, завешенное тяжелой шторой, стояло старинное зеркало. А в одном месте штора была немножко отодвинута и именно там отражалась удивленная и испуганная Люсик. В голове у нее при этом шла напряженная работа: – «Что-то тут не так… Стоп! Я знаю, что!!! Нужно вспомнить, нужно срочно вспомнить…»