На Майкла навалилась какая-то тяжесть, но не обычная сила атмосферного давления, а инверсионная, напомнившая ему вещество портала, сила, скорее разрывавшая желудок и грудную клетку, чем сдавливавшая их.

Джаар продолжал глядеть на него отрешенными карими глазами. Пул постарался придать своему лицу как можно более непринужденное выражение: черт с ним, он готов к таким неожиданностям.

— Слой сингулярностей, — твердым голосом произнес он. — Мы проходим сквозь него. Правильно?

— Да, — кивнул Джаар, — и то странное давление, которое вы ощущали, было вызвано неоднородными гравитационными полями. Когда выстоите на поверхности аппарата, усредненное поле сил притяжения направлено перпендикулярно поверхности и очень напоминает земное. Здесь же оно совершенно на него не похоже.

Плоскость сингулярностей наконец достигла шеи Майкла, и ему показалось, будто он изо всех сил пытается вытащить голову из воды.

— А теперь, Майкл, приготовьтесь, — сказал Джаар. — Сейчас вам захочется вновь прислониться к стене.

— Я все время наготове. Мы, очевидно, приближаемся к самой сингулярности?

— Будьте готовы.

Теперь гравитационная плоскость прошла через голову Майкла и ушла вверх; в течение нескольких секунд он испытал странное ощущение перевернутости, которое тут же сменилось ощущением вращения — действие сил Кориолиса на область живота. Кабина лифта развернулась вокруг оси, проходящей примерно через его талию; уже давно Майклу Пулу не приходилось испытывать такое удовольствие — он снова почувствовал себя ребенком, гребущим по воздуху ручками и ножками в сильных, крепких руках Гарри. Только настоящего Гарри.

Поворот был завершен. Действие сил Кориолиса прекратилось. Со вздохом облегчения Майкл почувствовал под собой надежный пол кабины. Правда, у него заложило уши. Джаар одобряюще улыбнулся.

— Не беспокойтесь, — сказал он. — Я к этому тоже привык не сразу.

Пул нахмурился, почувствовав настоятельную необходимость продемонстрировать свое мужество этому зарвавшемуся юнцу.

— Я уже говорил вам, чтобы вы не обращали на меня внимания, — сказал он. — Теперь мы пересекли гравитационную плоскость и оказались по ту сторону сингулярностей. Так?

Джаар утвердительно кивнул. Он нажал на другой участок стенки кабины, и дверца плавно отъехала в сторону.

Джаар ступил на гладкую, почти стеклянную поверхность. После некоторой заминки Пул последовал за ним. В слабом гравитационном поле поверхность казалась до невозможности скользкой. Пул поднял голову.

Аппарат был пуст.

Они находились в центре искусственной полости, казавшейся по объему много больше самого аппарата. Над головой нависал серовато-шоколадный купол из КсиЛи-вещества, примерно в двенадцать метров высотой в своей верхней точке, к нему крепился ровный стеклянный слой — плавно, без видимого подобия горизонта. Под стеклом виднелись шестиугольные соты с голубыми и розовыми искорками внутри. Каждая ячейка сетки была примерно метр в поперечнике. Стеклянные трубки — пустотелые шахты — спускались с потолка, обрываясь примерно в двух метрах от пола. Из-за них потолок казался огромной люстрой. Блочные консоли управления находились под каждой из трубок. Через отверстия в крыше Пул увидел куски облачного диска Юпитера.

Люди, юноши и девушки в розовых спортивных костюмах, быстро двигались по прозрачной поверхности со своими неизменными трансляторами. Громадные стеклянные столбы сталактитами свисали прямо над ними, едва не касаясь бритых макушек. Друзья двигались с исполненной достоинства грацией, напомнив Пулу привыкших к слабой гравитации жителей Луны. Их голоса, тихие и серьезные, были хорошо слышны даже на большом расстоянии.

Рассеянный свет проникал из сводчатого потолка и усиливался множеством розовых и синих устройств, расположенных внизу. Интерьер живо напомнил Майклу его любимого античного автора — неподражаемого Жюля Верна.

Джаар улыбнулся и слегка поклонился.

— Итак, — сказал он, — начнем ознакомительную экскурсию. Над нами — сводчатый купол из конструкционного материала КсиЛи Фактически этот материал, находящийся и под полом, на котором мы стоим, и над плоскостью сингулярностей, создает полость, разрушить которую можно только изнутри, спустившись через шахты лифтов.

— Почему? — удивился Пул.

Джаар неопределенно пожал плечами.

— Этот материал абсолютно непроницаем для всех известных нам видов излучения. Он также вполне надежно изолирует пассажиров от близко расположенного слоя черных дыр. Кроме того, в процессе строительства корабля этот щит помог нам провести монтаж без риска быть обнаруженными техническими разведсредствами Квакса. И еще: в него вмонтирован наш гипердвигатель.

Пул уставился себе под ноги.

— Да, он под нами. Находится в сингулярном слое.

Джаар опустился на колено. Пул последовал его примеру, и они принялись разглядывать таинственные розовато-фиолетовые и голубые предметы.

— Поверхность пола на самом деле не просто прозрачна, — сказал Джаар, — его оптические свойства саморегулируются. Сейчас мы видим псевдоцветное изображение. Вы могли, обнаружив присутствие минисингулярностей на корабле, сделать вывод, что именно ими наш корабль удерживается как единое целое. — Он указал на одну из ячеек сотовой поверхности. — Вот это одна из них. Мы смогли произвести и провезти с собой больше тысячи черных дыр.

Дыры, объяснил Майклу гид, были электрически заряжены и удерживались в узлах решетки электромагнитными полями. При помощи псевдоцветов можно было наблюдать за током плазмы в ячейках и за высокочастотной радиацией, возникавшей при падении вещества в сингулярность.

Процесс хокинговского испарения черных дыр контролировался изменением эквивалентной температуры сингулярностей. Энергия, выделявшаяся при этих процессах, использовалась гипердвигателем, а также утилизировалась для различных нужд корабля, в том числе для систем жизнеобеспечения.