Впрочем, чтобы покорить сердце мисс Кассандры Эффингтон, одного совершенства слишком мало. Просто она об этом еще не подозревает. Пока. И даже не догадывается, что завоевать ее способен только пятый виконт Беркли.

— Позволь спросить, что изменилось с тех пор, как мы виделись в прошлый раз? — осторожно спросил Маркус. — Помню, ты тогда клялся и божился, что к старым привычкам ни за что не вернешься. Уверял, что этого ты не допустишь. Заявлял, что теперь все будет по-другому.

— Так и есть. — Реджи допил вино.

— И это я тоже слышал. Бессчетное множество раз.

— Но теперь…

Маркус цинично хмыкнул.

— На этот раз, — решительно начал Реджи, — все будет иначе. Такую женщину, как она, я встречаю впервые. Да и я уже не тот, что раньше, дружище.

Маркус недоверчиво покачал головой, подозвал проходящего мимо официанта и заменил пустые бокалы полными.

— И каков же ты теперь? На этот раз?

— Я помню, что у тебя оснований для скепсиса больше, чем у кого бы то ни было, но в последнее время я много думал и наконец во всем разобрался. — Реджи медленно подыскивал слова. — В прошлом я всегда открывал душу слишком поспешно. Я никогда не удосуживался сначала поближе познакомиться с избранницей. И делал одну ошибку за другой.

— Значит, с мисс Эффингтон ты осторожен? — уточнил Маркус. — Ты не совершаешь опрометчивых поступков? Не поддаешься внутреннему голосу — наоборот, взращиваешь в себе терпение? Обдумываешь каждый шаг?

— Недоверие в твоем голосе различил бы и глухой, но ты прав: именно так я и поступаю.

— Боже правый, ты заметил! — Маркус покачал головой. — И вправду изменился.

Реджи глотнул шампанского.

— Знаешь, это чертовски трудно. Против перемен восстает вся моя натура.

И он снова засмотрелся на Кассандру, которую кружил по середине зала другой партнер.

— Впервые встречаю женщину, которая поминутно раздражает меня.

— Благоприятное начало, — многозначительно заметил Маркус.

Реджи пропустил его слова мимо ушей.

— Искры, Маркус, между нами то и дело вспыхивают искры. Мы не просто раздражаем друг друга. У нас много общего, но чего именно, пока не понимаю. Нас что-то объединяет. Я понял это с первых минут знакомства. Словно мы предназначены друг другу судьбой. Поразительно. — Он покачал головой. — Вот женщина, которую я ждал всю жизнь.

— Ну, не то чтобы ждал…

— Она — моя судьба. — Реджи повернулся к графу.

Странно, не правда ли? Как меня угораздило, обладая завидным положением в обществе, титулом, состоянием — словом, всем тем, что так привлекает невест, — увлечься женщиной, которая… Маркус перебил:

— Увлечься?

— Полно, Маркус! Порой простительно влюбиться в мгновение ока…

— Как случалось с тобой раньше? Реджи отмахнулся:

— Но я быстро приходил в себя.

— Помню-помню, — подтвердил Маркус.

— Значит, по-настоящему я еще ни разу не влюблялся. Маркус нахмурился.

— И это, по-твоему, знак судьбы?

— Нет. — Реджи покачал головой. — Знак судьбы — то, что никто из моих прежних избранниц не отвечал мне взаимностью. Меня приберегали для другой. — Он торжествующе поднял бокал. — Для мисс Кассандры Эффингтон!

— Понятно. — Маркус обдумал слова друга и покачал головой. — Похоже, этой мысли ты придаешь большое значение, и, как ни досадно признавать, логика в твоих рассуждениях есть. Отлично. — Маркус тяжело вздохнул. — И что же дальше? Что требуется от меня? Полагаю, у тебя уже сложился план завоевания? Конечно, если ты всерьез намерен добиться от нее взаимности.

— Я серьезен, как никогда.

Реджи перевел взгляд на танцующую Кассандру, с трудом сдерживаясь, чтобы не броситься к ней и не заключить в объятия. Именно таких поступков она ожидает от пресловутого виконта Беркли, но ни к чему хорошему они не приведут. Реджи помнил, что с момента знакомства такие порывы возникали у него постоянно, нынешний был не первым и не последним. Но прошлое предостерегало: играть в эту игру в одиночку опасно. Повиноваться следует рассудку, а не сердцу. Ставки чересчур высоки.

Кассандра рассмеялась какой-то реплике партнера, и у Реджи сжалось сердце. Он и бровью не повел, ничем не выказал муки ревности. Пусть Кассандра продолжает считать, что они друзья. И не более.

Реджи сразу понял, чего добивается Маркус: признания, что к Кассандре его друг испытывает совсем иные чувства, чем к прежним возлюбленным. Было трудно объяснить, что изменилось, но чувства приобрели странную силу, остроту, смысл и значение. Впрочем, как было растолковать Маркусу то, чего он и сам пока не понимал?