У Кэсси перехватило дыхание. Ей предстояло столкнуться с лордом Беркли лицом к лицу впервые с тех пор, как она поняла, что любит его. Поспешно изобразив на лице ослепительную улыбку, она обернулась.

— Реджи, вы известный льстец, и лесть открывает перед вами все двери! — мягко упрекнула Гвен, подавая руку.

Беркли поднес ее к губам.

— Гвен, вам я говорю только чистую правду. Гвен многозначительно переглянулась с Кэсси.

— Нет, он чудовищно обаятелен — себе же во вред. Или нам.

— Да, это мне уже известно. — Кэсси тоже подала Реджи руку.

— Слухи о моем обаянии сильно преувеличены, — заявил он. — Рад новой встрече с вами, мисс Эффингтон.

— Благодарю, милорд. — Кэсси высвободила руку, впервые в жизни ненадолго растеряв все слова.

— Я встретил в парке вашу сестру и узнал от нее, где вас найти. — Реджи повернулся к Гвен: — Вы не говорили, что приезжают ваши кузены.

— Наверное, надеялась, что они откажутся под каким-нибудь предлогом, — объяснила Гвен.

Реджи с усмешкой заметил, обращаясь к Кэсси:

— Гвен не слишком близка с родными.

— Родственников в отличие от друзей не выбирают, — возразила Гвен с улыбкой покорности судьбе. — Но я решила укрепить наши родственные узы. Эйдриан — порядочный человек, и я уверена, что у Констанс множество достоинств, надо лишь найти их. Реджи засмеялся:

— Дамы уже вернулись в дом, и матушка Маркуса просила привести вас — надо встретить мою маму и остальных.

— Ах да! — Гвен нахмурилась. — Простите, Кэсси. Если вы не против, закончим осмотр парка в другой раз.

— Я охотно заменю вас, Гвен, — поспешно предложил Реджи. — На этих дорожках мы с Маркусом выросли. Никто не знает парки Холкрофта лучше нас!

— Несомненно. — Гвен заговорщически улыбнулась Кэсси. — Им известны все уголки парка, где можно играть в войну. Когда Реджи с Маркусом были детьми, каждый год какой-нибудь участок парка приходилось засаживать заново — после военных кампаний растительности на нем не оставалось.

Реджи пожал плечами:

— Когда воссоздаешь походы Александра Македонского или римских легионов в розарии, без жертв не обойтись. Так устроены войны. Под натиском вооруженных отрядов не устоять даже самым крепким бутонам.

Кэсси засмеялась:

— В дни моей юности парк наших родителей постоянно нес такой же урон. Мы с братьями и кузенами вечно ухитрялись уничтожить какое-нибудь прихотливое растение, над которым годами корпел садовник. Признаться, и мы с сестрой вели себя не лучше мальчишек. — Она ослепительно улыбнулась. — Так что я не прочь увидеть, где вы играли в детстве.

— Прекрасно. — Гвен перевела взгляд с новой подруги на Реджи и обратно. — Встретимся в холле. — Она улыбнулась и заспешила по дорожке к дому.

— Милая, правда? — Кэсси проводила ее взглядом.

— По виду не скажешь, но Гвен — на редкость сильная женщина. — В голосе Реджи прозвучало восхищение.

— Да, она упоминала, что когда-то была бедна и служила гувернанткой.

— После смерти отца она осталась, без единого гроша. Титул и поместье отошли к ее кузену.

— К лорду Таунсенду? Реджи кивнул:

— Гвен не пожелала быть приживалкой в собственном доме, решила найти свое место в жизни, поступила в гувернантки и уехала в Америку. Вскоре выяснилось, что это занятие не для нее. А через пять лет Гвен вернулась в Англию за наследством и стала женой Маркуса.

— Ясно, — кивнула Кэсси.

— Почти все детство Гвен провела в пансионе для девочек. Учителя заменили ей родных. То, что теперь Гвен пытается наладить отношения с родными, о многом говорит. Например, о том, как она преуспела в жизни. — Он улыбнулся и указал на дорожку: — Идем?

Несколько минут они шагали молча. Поразмыслив, Кэсси спросила:

— Ей очень повезло, да?

— Да, все закончилось удачно, — кивнул Реджи.

— Наверное, это ужасно — иметь семью, положение в обществе, состояние — и вдруг лишиться всего по вине законов о наследовании.

— Пожалуй, — согласился Реджи.

— Лорд Беркли, почему женщинам живется так тяжело? Почему девушки, воспитанные в определенном кругу, вдруг теряют все, на что рассчитывали и что имели, только потому, что у них умирают отцы?

— Не знаю. — В глазах Реджи вспыхнуло любопытство. — Признаться, я об этом никогда не задумывался.

— А надо бы! — решительно заявила она. — Всем нам! Это несправедливо — сначала готовить молодую женщину вроде Гвен или меня к достойной жизни, а потом грубо лишать всех благ просто потому, что по закону наследником может быть только мужчина! Что им остается, милорд, этим несчастным девушкам?