Меч сломался.

Звякающие осколки упали к моим ногам. Голубой свет зазмеился по сломанному лезвию.

И уплыл в Окно.

Желтые облака со свистом понеслись в обратную сторону, и Кэр содрогнулся, словно карточный домик. Облака унеслись в Окно.

А вместе с ними — Медея и Эдейрн.

Я увидел их в последний раз: красные глаза Эдейрн горели, на лице Медеи отражался неподдельный ужас, она глядела на меня в безмолвной мольбе. А затем они исчезли!

На какое-то мгновенье я заглянул в Окно и увидел нечто вне пространства, вне времени, вне измерений — жадно колышащийся Хаос, в который уносились и Эдейрн, и Медея, и золотое пятно света, имя которому было Ллур.

Хаос пожрал всех троих.

Гром затих.

Я стоял перед десятифутовым кубом, все храни которого были высечены из черного камня!

Тьма и черный камень — последнее, что я видел, прежде чем непроглядная ночь поглотила меня. Можно было подумать, что только силою Ллура держался я на ногах во время нашей с ним страшной битвы. И когда пал Ллур, пал и Ганелон у подножья высеченного из цельного камня куба.

Долго ли я лежал без сознания — не знаю, но постепенно очертания Кэр Ллура начали вырисовываться вокруг меня. Я с трудом сел. У меня болело все тело, я чувствовал себя усталым и разбитым.

Фрейдис лежала у самой лестницы, словно она собиралась вернуться к лесным жителям, но упала в изнеможении. Глаза ее все еще были завязаны, большие сильные руки раскинуты в стороны, как будто она тоже лишилась сил в нашей борьбе с Ллуром. Как ни странно, ее вид вызвал в моей памяти образ другой женщины, которую почитали на Земле, — сильной, в белых одеждах, с завязанными глазами и поднятыми руками — слепой богини Правосудия. Я слабо улыбнулся. В Мире Тьмы — моем мире — Правосудием был теперь Ганелон, и не слепой, а зрячий!

Фрейдис пошевелилась. Неуверенно поднесла руку к повязке на глазах. Я не стал ей мешать. Мой поединок с Правосудием состоится в недалеком будущем, но я не сомневался, кто из нас выиграет.

Я осторожно поднялся на ноги и услышал серебристый звон. Хрустальная Маска разбилась, упав с моего плеча. Ее осколки смешались с осколками Меча, который уничтожил Ллура. И мне показалось, я понял, в чем тут дело.

Постепенно наш мир становился все более чуждым Ллуру. Но человек ли, демон ли, бог ли, мутант — кем бы он ни был, — Ллур не мог не поддерживать связи с Миром Тьмы, породившим его. Эту связь осуществлял Меч, Имя Которому — Ллур. Только благодаря Мечу Ллур принимал жертвоприношения, участвовал в пышных церемониях Посвящения, одна из которых сделала меня его Избранником.

Хрустальный Меч — этот мостик, по которому Ллур возвращался в Мир Тьмы, — хранился в надежном тайнике. Разве удалось бы кому-нибудь найти его без подсказки Гаста Райми? И кому, кроме могущественного лорда Ганелона… с небольшой помощью Фрейдис, конечна, удалось бы поразить им Золотое Окно? Да, Ллур берег свой Меч, как зеницу ока. Но и Ллур был бессилен против человека, который мог поднять этот Меч!

Когда хрустальное лезвие сломалось, мостик в Мир Тьмы исчез, и Ллур канул в хаос, откуда нет возврата.

И Медея, колхидская ведьма в алом, потерянная любовь, похитительница душ, ушла в небытие и не сможет ко мне вернуться…

На мгновение я закрыл глаза.

— Ганелон?

Я поднял голову. Фрейдис хмуро улыбалась мне из-под сдвинутой на лоб повязки. Мы молча смотрели друг на друга, и душа моя ликовала великим ликованием. Мир, который я пробудил к жизни, был моим целиком и полностью, и ни простой смертный, ни эта колдунья не могли помешать мне достичь моей цели. Разве не я победил Ллура и умертвил последних магистров? Разве не я был сейчас самым сильным волшебником в Мире Тьмы? Я рассмеялся и смех мой прокатился по необъятным сводам Кэра который перестал служить пристанищем Ллуру.

— Нарекаю тебя Кэр Ганелон! — вскричал я, с наслаждением вслушиваясь в звуки собственного имени, которые повторяло громкое эха — Ганелон! Кэр Ганелон!

Я вновь рассмеялся и обратился к Фрейдис.

— Теперь у лесных жителей появился новый повелитель, старуха. Ты помогла мне, и я щедро награжу тебя, но не забывай, что Ганелон — Повелитель Мира Тьмы!

И эхо послушно повторило мое имя.

— Не торопись, магистр, — спокойно сказала Фрейдис. — Неужели ты думал, что я поверила тебе?

Я презрительно улыбнулся.

— Какое это имеет значение? Только на алтаре Ллура мог погибнуть Ганелон, а Ллура больше нет. Ганелон бессмертен! Ты бессильна против меня, старуха!

На лице Фрейдис, хранившем тайны столетий, не дрогнул ни один мускул. Она смотрела на меня с такой уверенностью, что мне стало не по себе. И хотя я сказал правду, — ни один человек в Мире Тьмы не мог причинить мне вреда, — лесная колдунья продолжала улыбаться.

— Когда-то я послала тебя сквозь потусторонний мир на Землю, — сказала она. — Сможешь ли ты помешать мне сделать это еще раз?