– Я всегда думаю о тебе, Лу.

– Тогда помоги мне!

– Я не могу! Прости. Попроси о чем-нибудь другом.

Он проводит рукой по лицу, смотрит куда-то вдаль. Он думает, что мог бы сделать для меня что-то, но только не это. Трус.

– Я не могу нормально жить, иногда я думаю, будто правда убила Джексона. Это была случайность. Просто расскажи все, что помнишь! Я не могу ходить гулять, веселиться, заводить друзей, смотреть родителям в глаза, я не могу любить.. – Я больше не вытираю слезы, а Дениел больше не смотрит на меня, может ему стыдно, может он испытывает отвращение.

– Ах, вот оно что. – Горько усмехается. – Ты пришла из-за него? Тот парень, Николас Янг, он бросил тебя? Слышал, что вы встречаетесь.

Возможно. Может быть, это одна из главных причин, почему я здесь, но есть еще куча других. Я не хочу, чтобы люди видели во мне монстра, я не хочу прятаться, я не хочу, чтобы Ник ненавидел меня, даже если я никогда не смогу быть с ним, мне нужно, чтобы он знал, кто я на самом деле.

– Только ты можешь меня спасти. Джексон был другом Ника и..

Дени изучающе смотрит на меня.

– Ты любишь его?

Киваю, закусываю губы.

Смешок.

– Пожалуйста. – Я почти умоляю, и я готова это делать любыми способами. – Пожалуйста, если я что-то когда-либо значила для тебя. – В этот момент, я медленно опускаюсь на колени. Если бы мне когда-то сказали, что я сделаю это, я бы не поверила. Никогда. Но мне настолько плевать, что я готова сейчас умереть за эту правду.

– Господи, Луиза. – Он сильно зажмуривает глаза, а когда открывает, я вижу, как слеза катится по его щеке, я всхлипываю. – Это омерзительно. Ты никогда бы не пришла ко мне с этим. Я знаю тебя, ты выдержишь любое дерьмо, и теперь ты здесь.. И просишь меня.. Черт. Это не касается тебя, либо кого-то другого с улицы, ты здесь из-за него. Ты стоишь на коленях и просишь за гребаного мудака! Ты поэтому здесь? Да? Отвечай! – Он кричит, я вздрагиваю, собираю мысли в кучу и волю в кулак.

– Да.

– Встань. Ты переходишь все границы. Я не сделаю то, о чем ты просишь, можешь уходить. Встань. Не будь дурой. – Он поднимает меня, отряхивает мои колени, я больше ничего не говорю. Что еще я могла ожидать? Думала, у меня есть шанс, но я без толку истратила его. Совершенно бессмысленно. Люди, они может и прекратят смотреть на меня как на врага, но они никогда не забудут, что я убийца. Николас никогда не перестанет ненавидеть меня, я не перестану ненавидеть себя за то, что ничего не смогла сделать.

Протягиваю Дени свой дневник, он мне больше не нужен, и я правда надеюсь, что однажды он прочтет его, однажды он должен понять, во что превратил меня.

– Я думаю, твоя мать подослала ко мне кого-то.

– Что ты имеешь ввиду?

– На меня напали с ножом несколько дней назад.

– Не неси чушь, моя мать.. Она бы никогда такое не сделала. Ты пытаешься использовать все, что придет тебе в голову для собственного блага?

– Ты просто придурок. – Фыркаю. – Спроси у миссис Харт об отношениях с моим отцом, может она расскажет.

Дени молча испепеляет меня взглядом, и наконец, забирает блокнот из моих рук. Я с радостью прощаюсь с ним.

Он сомневается, в глубине души верит мне.

Это был тот самый день, когда я пошла к Шарлотте Харт, я не угрожала ей, но пыталась намекнуть на то, что не буду молчать, в тот самый вечер, на меня напали. Совпадение? Я думала, что это очередная проделка Николаса и проклинала себя изнутри за эти мысли. Может, я идиотка, но я верю ему, сейчас верю, даже после всего у меня есть надежда, что этот человек однажды поймет меня, если хотя бы вспомнит.

Глава 39

День 3

Привет, друг. Это смешно, я знаю, но мне больше не с кем здесь говорить. Нас пятеро и все рассматривают меня, словно я их добыча. Мы отличаемся. Думаю, это им не нравится, но я не собираюсь нарываться, знаю свое место. У меня все еще свежий маникюр и крашеные волосы. Я выгляжу неплохо. Эти женщины выглядят иначе, словно им очень не просто. И я знаю, что это так. Мне будет так же нелегко.

Я была в церкви, за день до суда. Видела Ребекку, она даже не взглянула на меня. Не простила. Святой отец сказал, что я должна принять все, что уготовила мне судьба. Я так и сделала, только заперла себя раньше, чем того требовалось. Весь остаток недели я пробыла дома, почти все время в своей комнате. Я больше не видела ни Николаса, ни Дени. Никого. Чувствую себя потерянной.

День 10

Сегодня со мной впервые заговорили. Нормально. Без «эй, ты». Женщина по имени Долорес сказала, что я кричала во сне. Возможно.

День 15

Я все еще плачу. Каждую ночь. Уткнувшись в подушку, чтобы никто не слышал. Не потому что боюсь, что подумают, будто я слабачка, а потому что если я буду мешать спать, у меня будут проблемы. Не могу много писать. Да и нечего.

День 22

Сегодня меня спросили, почему я здесь. Видите ли, не похожа на преступницу. Слишком белая. Что они имели ввиду?