— Тебе когда на новую работу выходить?

— Через месяц, когда Антон с Надей работать начнут. Может быть на день-два пораньше, чтобы освоиться. Вот на заводе-то удивятся, что Олеся выйдет из отпуска уже не в плановый отдел, а ее начальница больше всего, теперь не покочевряжится, зараза. Но грамотная профессионально… впрочем, Олесе решать, не нам.

Миловановы долго еще говорили между собой, пока сон не сморил их окончательно.

У Антона все сладилось в семейной жизни, а у Надежды пока не получалось. Она тоже после окончания интернатуры поехала к своему другу, работающему заведующим хирургическим отделением областной больницы.

Леонид Матвеев был старше Надежды всего на пять лет, но уже получил отделение и высшую категорию хирурга. Оперировал замечательно и подавал большие надежды, через месяц должен был защищать кандидатскую диссертацию. Они тоже дружили уже три года, и Леня не один раз предлагал свою руку и сердце Надежде, но она хотела закончить интернатуру, а потом уже заводить семейную жизнь. Он встретил ее с букетом цветов.

— Я поздравляю тебя, Наденька, с окончанием интернатуры. Мне радостно и одновременно горько, что ты не пожелала работать у меня в отделении. Ты же прекрасно оперируешь, у тебя замечательные данные. Уйти к отцу… но что ты там будешь делать? Он бесспорно велик и нам его вершин не достичь…

— Леня, ты не понял главного — я доктор Сибирцева…

— Ты хочешь сказать…

— Именно это я и хочу сказать, — ответила она.

— Невероятно! Но ты никогда не проявляла подобных талантов.

— Потому и не проявляла, чтобы не цеплялись ко мне профессора — что да как, да объясни. Я и тебя могла бы к себе взять, но ты так оперировать не сможешь, а без настоящей работы ты зачахнешь, засохнешь. Ты предлагал мне выйти за тебя замуж… Сейчас я хочу знать одно — тебя не смутит, что я скоро стану профессором, доктором наук, обо мне станут говорить, а ты останешься в тени. Жена знаменитость, а муж посредственность. Прости, я не хотела тебя обидеть, но это факт.

— Значит я… хирург высшей категории. Заведующий торакальным отделением — посредственность. Хоть бы слова выбирала…

— Вот ты и ответил на мой вопрос, Леня. Ты хороший человек, но твои амбиции станут камнем преткновения в нашей совместной жизни. Я через месяц защищаю диссертацию, как и ты. Но ты работал над ней пять лет, а мне она дается даром. Про мою защиту станет говорить весь медицинский мир, а про твою не скажут ни слова.

— Наверное ты права, Надя, — ответил он после некоторых раздумий, — быть в подметках у жены не годится.

— Спасибо за честность, Леня. Я все же надеялась, что ты предложишь мне нечто другое. Но заранее понимала, что ошибаюсь. Жить в моей славе тебе не под силу. Телефон у тебя есть, звони, когда потребуется консультация твоим больным. Но ты и этого не сделаешь. Как же — какая-то пигалица тебя будет консультировать…

Сибирцева встала и ушла, не попрощавшись. Матвеев вздохнул, буркнул вслух: «Да, я не создан для подмастерья… точки над «и» расставлены».

Начало темнеть, а Надежде не хотелось идти домой. Она пошла на набережную, присела на скамейку, задумалась. Хорошо, что поговорили откровенно, считала она, Надежда осталась без надежды.

— Такая красивая девушка и грустит в одиночестве. Очень хочется ей помочь, но мы не знакомы, и я боюсь нарваться на грубость или отказ. Что-нибудь можете мне посоветовать?

Молодой человек примерно ее возраста стоял напротив скамьи. Симпатичный парень, подумала она, и вежливый.

— Посоветую предложить познакомиться. Я Надежда.

— Прелестное имя, дающее надежду в своем наименовании. Я Виктор. Так, о чем грустит красавица и можно ли ей помочь? Я знаю, помочь всегда можно даже простым разговором. На душе становится спокойнее и легче, когда человек выговорится, хотя и фактической помощи нет.

— Однако, вы философ, Виктор, и наверняка большой романтик. Прочла одну книгу и стало немного грустно. Парень и девушка, главные герои произведения, встречаются, наверное, любят друг друга. Чуть позже девушка становится знаменитой актрисой, которую знает, почитает и любит весь мир. Но парень не может жить в ее славе, она затмевает его, желающего стать известным не благодаря своей пассии. Они разговаривают и понимают, что дальнейшее общение невозможно. Любил ли он ее, автор утверждает, что любил и любит, а я сомневаюсь.

— Нет, такие люди вообще не способны любить по-настоящему. Они способны любить до того времени, когда их гладят по шерстке. Но одно движение в другую сторону и все, любовь прошла, оставив неприязнь и осадок в душе.

Неприязнь, подумала Надя. Ее у меня нет, а вот осадок есть и большой. Может быть до неприязни. Она усмехнулась незаметно своим мыслям.

— Чем вы занимаетесь, молодой человек? — спросила Надежда.

— Я? — почему-то удивился Виктор, — гуляю, думаю, рассуждаю. Почему-то реальный мир становится совсем не похожим на книжный. Исчезают многие ценности, а вперед вылазят деньги, связи, должности, амбиции, черствость. Я вроде бы молодой и не страшный парень, но многим девчонкам со мной не интересно. Мелкий банковский клерк с перспективой добиться должности начальника отдела через несколько лет. Ни денег, ни связей — ничего. Девочкам хочется приглашения на средиземное море или нечто подобное, у них другая романтика. Им не дано просто смотреть на бегущую воду в реке или на язычки пламени костра. На звезды, мерцающие в небе и рассуждать — чего они там хотят сказать землянам своей космической морзянкой. А чем, позвольте спросить, занимаетесь вы?