Сразу после съезда с пусть убогой, но асфальтированной дороги проснулась Мейбл. Быстрое понимание того, куда они направляются и, особенно, понимание того, что они уже вплотную подъехали, мгновенно её привело в ярость. Впрочем, это было видно только мгновение, а после лицо приняло привычное милое выражение. То, каким она пользовалась, когда ей было что-то нужно или просто нельзя было показывать эмоции. То есть почти всё время. Лишь только он, её вторая половинка, и очень внимательный наблюдатель заметили бы её настоящие эмоции. Обратил бы внимание на напряжённые мышцы челюстей или то, как она своими безупречными ногтями с идеальным голубым маникюром, продавливала обшивку подлокотника. Да, в какой-то мере он упивался тем, что видел все её эмоции, всю её подноготную, весь её тайный мир, целиком и полностью. Настолько с самого рождения они были неразлучны, но даже в эти сладостные моменты, когда он чуть-чуть притуплял свой разум, его не оставляло понимание, что сестра не менее умна и не хуже видит его самого, настолько, что им было достаточно буквально пары взглядов, чтобы понять друг друга. Хотя она, безусловно, прекрасно понимает, чем я так доволен, так что лучше бы убрать это выражение с лица.

Диппер даже не подумал попытаться успокоить её. Нет, он знал, что это абсолютно бессмысленно. Любая попытка с ней заговорить сейчас вызовет приступ гнева, так что лучше она сорвёт его на кого-нибудь другого — на их «дорогого дядюшку Стэна» или на тех, кого он пошлёт за их багажом, или же на их водителя. Ему было, в сущности, абсолютно наплевать, кто станет жертвой. Хотя нет, я хотел бы, что бы им стал Стэнфорд. Да, мне бы доставила удовольствие эта сцена. Так что, с привычным аристократичным видом, он удобнее устроился в кресле и попытался получить удовольствие от последней пары минут их поездки. Тем более, что до конца лета у него не будет ничего сравнимого в удобстве хотя бы с салоном этого транспорта. Однако всё хорошее, пусть и относительно, заканчивается как всегда очень быстро…

И вот открылся вид на Хижину Тайн, ещё более убогую, чем он помнил, хотя, казалось бы, куда уж дальше?.. Покосившийся деревянный домик, из вывески одна буква упала так, что она была похожа на 2 — two, так что теперь вывеску можно было читать, как Mystery to hack, «Взломай тайну». Пфф, полная бессмыслица… Но на дворе уже стоял их дядя Стэн, а также ещё двое. Дядя Стэнфорд в необычной для него клетчатой рубашке и соломенной шляпе, как будто он сейчас не в одном из самых холодных штатов в Америки, а в Калифорнии или Флориде. Другие же были его с Мэйбл ровесниками… Вернее блондинка, а вот её друг, совершенно очевидно, на пару лет младше. Что это такое? Он, как всегда, решил попытаться их с кем-то подружить? Или же они работают в хижине? Диппер надеялся на второе.

Худощавая блондинка была одета в совершенно безвкусную блузку кислотных цветов и юбку, да ещё и выглядела настолько обтрёпанной, что, казалось, будто её скатили с горы. Другой же, также со светлыми волосами, но толстый парень был одет в шорты и футболку с кепкой, на которой изображена ёлочка. Почему мне кажется, что с каждой минутой всё становится всё хуже и хуже?..

Как только машина остановилась, подвезя их практически к самому входу в хижину, и проехав мимо стоявших чуть в стороне встречающих, они вдвоём вышли из машины. Диппер сразу же услышал тихую ругань Мейбл от того, что её каблуки завязли в этой грязи… Надо было брать более подходящую обувь, — промелькнула мимолётная насмешливая мысль. Но она сразу же сменилась сожалением за судьбу собственных туфлей.

— Дорогие внуки! Добро пожало… — начал было Стэнфорд, однако его мгновенно прервала Мэйбл.

— Старик! Нам, что тащить весь этот багаж на себе?! Где твои слуги, или рабы, или кто там ещё у тебя?!

Стэнфорд мельком посмотрел на двоих стоявших рядом с собой. Девушка явно оторопела от такого обращения, а вот парень, похоже, уже несколько привык к подобному и держался с видом подзывающего смесь: «Да ну?..» и «Опять…». Что ж, по крайней мере, этот не так глуп, как его подруга. Эти двое подошли к их багажу, уже выложенному из машины и, с трудом подняв его (как будто он такой уж тяжёлый…), понесли в хижину. Хорошо, что они только работают тут. Хотя это не исключало опасений того, что дед может навязать их им, а также опасений по поводу кадровой политики. С другой стороны, какая работа, такие и работники…

Стремясь поскорее уже закончить знакомство с ними, Диппер сам поскорее прошёл в дом. Дверная рама из трёх бревен, похоже, стояла, дабы придать внешнему виду этой лачуги, хоть какой-то элемент незыблемости, но выходило это из рук вон плохо. Однако он прекрасно помнил, где, что в этом доме, а потому, лишь только бросив один мимолётный взгляд на гостиную, устремился наверх. Поворачиваясь к лестнице, он увидел лицо сестрёнки, также глянувшей в ту комнату. Дааа, его ждала ещё одна гневная сцена, когда она всё-таки поднимется наверх и вспомнит, что, как и в прошлый раз, их обоих разместили наверху, в одной комнате… А он, разумеется, забыл её об этом оповестить…

Эта комната ничуть не изменилась. Две кровати, что ж, по крайней мере, в отличие от прошлого раза, они не будут им велики; абсолютно пустой нелакированный стол, пара таких же тумбочек, поблёкший ковёр серого цвета. Похоже, что его просто слишком много стирали, и Диппер был готов поклясться, что до того, как приобрести этот оттенок, он был отнюдь не белого цвета. Сбоку от кровати была каморка, хотя бы дверь у неё была нормальной, насколько он знал, там были лишь картонные коробки со всякой дребеденью. Развернувшись на каблуках, он посмотрел с усмешкой, говорившей: «Ну как тебе это прекрасное место, дорогая сестрёнка?». Бросившая гневный взгляд на брата, она обвела брезгливым взглядом комнату и, казалось, готовая взорваться и наброситься, перескочив через этих двоих, на Стэнфорда, стоявшего у основания лестницы, и Диппера одновременно.

Решив, что всё-таки не стоит ещё больше сердить свою сестру, по крайней мере, сейчас, Диппер спокойно отошёл к стенке, одновременно уходя с её пути и приглашая её в место, вызывавшее у неё приступ ярости. Та зашла наверх и, обводя яростным взглядом на напряжённом лице, скрывавшем её истинные чувства, комнату, Мейбл почти полностью обошла её, пока остальные поднимались по лестнице. Было заметно, что она всеми силами стремилась избегать прикосновения хоть к чему-нибудь.

— Ну и глушь! И ради этого мои родители отказались от санатория и курорта? Чем же мы их так разозлили?