Однажды апрельским вечером, проезжая мимо дома Оливера, она вдруг заметила, что света в его квартире нет, а занавески на окнах раздвинуты. Было уже довольно поздно, время перевалило за девять часов вечера.

Эмма принялась ломать голову над тем, что бы это значило. Сегодня четверг, а по четвергам Оливер в спортзал не ходит. Правда, иногда по четвергам вечером он отправлялся с коллегами по работе пропустить по стаканчику в баре на Стрэнде. И если его до сих пор нет дома, значит, сейчас он сидит в каком-нибудь заведении с кружкой пива. И когда вернется, одному богу известно. Повинуясь внезапному порыву, она нажала красную кнопку «Остановка по требованию» рядом с сиденьем. Завернув за угол, автобус подъехал к тротуару и остановился.

— Доброй ночи, мадам! — пожелал водитель, когда она выходила.

— Доброй ночи! — ответила удивленная Эмма. Дружески настроенный водитель автобуса, надо же! У нее появилось такое чувство, будто округа, в которой жил Оливер, приняла ее как свою. Она завоевала симпатию водителя его автобуса. Хороший знак.

Преисполнившись счастливых надежд, она зашагала по авеню Чармен. Риск натолкнуться на Оливера, находившегося в нескольких милях отсюда, в центре города, представлялся ей незначительным, но все равно она должна быть осторожной. Одно дело — встретить его в окрестностях Лавендер-Хилл или на главной улице. Она могла отговориться тем, что встречалась с подругой или просто вышла прогуляться. Она жила не так уж далеко, чтобы не бывать в том районе хотя бы изредка. И совсем другое — попасться ему на глаза на его же улице! Дойдя до поворота, Эмма затаила дыхание и осторожно высунула голову из-за угла, чтобы осмотреться. Улица была пуста. Лишь на противоположной стороне дороги плотно, бампер к бамперу, стояли припаркованные машины.

Эмма двинулась вперед по тротуару. Авеню Чармен была приятной и милой улочкой. Впрочем, как и все, связанное с Оливером. Особой. Не похожей на другие. Более роскошной и богатой. Деревьев здесь было намного больше, и листья на них росли гуще. Дома выглядели более ухоженными и импозантными. В начале улицы они стояли довольно тесно, но примерно с середины, оттуда, где находилась квартира Оливера, расстояние между ними резко увеличивалось, да и сами они обретали величественность и внушительные размеры. Эмма шла по противоположной стороне улицы. Дом его был сложен из серого кирпича, а наличники окон и дверей выкрашены белой краской. Под огромным раскидистым деревом находилось большое трехстворчатое подъемное окно в эркере, над которым начиналась крыша. Это окно принадлежало Оливеру. Его квартира была на первом этаже.

Ну и что дальше? Эмма несколько раз прошлась взад-вперед по улице, словно впитывая особую ауру этого места. Тротуары блестели после недавнего дождя. Улица была пуста. Тишину нарушал лишь звук шагов Эммы да случайный скрип камешков, попадавших ей под каблучок. В некоторых домах светились окна. В одной из комнат в окружении людей стояла женщина с ребенком на руках. Увидев эту мирную картину, Эмма погрустнела. Что она делает, расхаживая по чужой улице и заглядывая в окна незнакомых людей? Это совсем на нее не похоже. Нормальные девушки так себя не ведут. В душе поселилось странное и непривычное чувство одиночества, как если бы она вдруг оказалась на обочине жизни и исподтишка, подобно неумелому следопыту, подглядывала за жизнью других людей. И она с ужасом поняла, что именно этим и занимается. Исподтишка подглядывает за Оливером и преследует его. А что, если кто-нибудь заметит ее? Люди решат, что она замыслила что-то недоброе. Они даже могут вызвать полицию. Эта мысль заставила ее остановиться. Все, довольно. С нее хватит. Сейчас она повернет назад и сядет в автобус. И больше никогда не придет сюда.

Эмма так бы и поступила, если бы ей в голову не пришла очередная идея. Не будет ничего плохого в том, что она потихоньку заглянет в окно в задней части дома, чтобы посмотреть, как сейчас выглядит гостиная Оливера. Чтобы узнать, изменилось ли в ней что-нибудь за четыре месяца, прошедшие с момента их последней встречи. И приложила ли к ней руку Шармила. Эмма и так зашла слишком далеко, другой возможности ей может и не представиться. Она должна увидеть все собственными глазами.

Квартира на втором этаже, над Оливером, была погружена в темноту. Очевидно, супружеской пары, которая жила там, не было дома. Значит, никто не сможет увидеть Эмму в саду. Она лишь бросит один быстрый взгляд в окно и уйдет. Оглянувшись по сторонам, чтобы убедиться в том, что поблизости никого нет, Эмма зашагала по боковой аллее, идущей в обход дома. Садик на заднем дворе был небольшим, с дорожками, вымощенными плитами, и каменными клумбами, засаженными цветами. Как-то вечером Эмма с Оливером пили здесь шампанское, слушая мелодии Руфуса Уэйнрайта, доносившиеся из раскрытых окон гостиной.

Эмма подкралась к окну и, прижавшись к стеклу, заглянула внутрь. Насколько она могла рассмотреть в полумраке, в комнате ничего не изменилось. Огромный куб телевизора в углу, тканый ковер на темном деревянном полу, выкрашенные в белый цвет полки, забитые книгами, две изогнутые металлические статуэтки, которые так нравились Оливеру.

Она пристально вглядывалась в одну из полок, пытаясь рассмотреть лица на фотографии, когда внезапно комнату залил яркий свет. Насмерть перепуганная и растерянная, Эмма отпрянула. Она успела заметить какую-то фигуру — мужчина? женщина? — которая приблизилась к окну до того, как она успела спрятаться.

Черт возьми! Эмма, дрожа всем телом, прижалась к углу дома. Почему она вела себя так неосмотрительно и неосторожно? Она даже не слышала, как отворилась передняя дверь. Благодарение богу, на улице уже темно. Кто бы ни находился в комнате, рассмотреть ее он не мог. Во всяком случае она на это надеялась. Затаив дыхание, Эмма прислушалась, боясь уловить звуки шагов, голоса или крики со стороны входной двери. Ничего. Значит, ее никто не видел. Она выждет еще пару минут, а потом выберется на улицу и уйдет. Господи… Она сдула со лба прилипшую прядку волос. Больше ни за что на свете она не отважится на что-нибудь подобное. Никогда!