— Нет, что вы, все в порядке! — вмешалась Эмма, глядя на круглое и восторженное личико Риччи. — Он ведь не хотел сделать ничего дурного.

Риччи от восторга дрыгал ногами.

Женщина обняла мальчугана за плечи.

— Ну-ка, поздоровайся с мальчиком вежливо, — попросила она.

Джамал взглянул на Эмму и сунул палец в рот, а потом повернулся и прижался лицом к коленям матери.

— Ах, вот как, теперь ты демонстрируешь смущение?

Женщина ласково потрепала сына по голове и улыбнулась Эмме. Глаза у нее были большими и темными, тщательно подрисованными тушью и коричневым дымчатым карандашом. Эмма попыталась улыбнуться в ответ, но тщетно: собственная улыбка показалась ей чужой и вымученной. Как если бы ее губы разучились улыбаться из-за недостатка практики.

— Ох уж эти мальчишки, они такие непоседы! — сказала женщина. — Сами убедитесь, когда ваш малыш начнет ходить. Он сведет своего отца с ума. Совсем как мой Джамал.

Женщина излучала уверенность и дружелюбие. Эмма попыталась изобразить ответную заинтересованность, хотя на самом деле могла думать только о том, как, должно быть, ужасно выглядит в своей куртке и мужском шерстяном джемпере, который почему-то показался ей весьма подходящим для прогулки в парке в такую погоду. А ее собеседница — в джинсах, красиво облегающих стройные ноги, и розовой короткой куртке — являла собой образец изящества, элегантности и женственности.

— Ну, что, попробуем еще раз поздороваться с этим мальчиком? — обратилась она к Джамалу.

Риччи снова задрыгал ногами и испустил скрежещущий вопль, что-то вроде «А-ха-ха-ха-ха…» Джамал, все так же уткнувшись в колени матери, отрицательно затряс головой. Женщина взглянула на Эмму и рассмеялась. Похоже, она ждала, чтобы Эмма как-то отреагировала на происходящее. Но Эмма, как ни старалась, так и не смогла подобрать нужных слов. Она опустила голову и уставилась невидящим взором в стаканчик с чаем.

Тогда женщина бросила взгляд в сторону стеклянной двери кафе и, обращаясь к сынишке, сказала:

— Ну, Джамал, кажется, дождь прекратился. Пожалуй, нам пора уходить.

И они вернулись за свой столик, чтобы взять вещи.

— До свидания, — попрощалась женщина с Эммой, проходя мимо них к выходу.

— До свидания, — пробормотала в ответ Эмма.

Дверь кафе закрылась. Риччи непонимающе уставился на нее, перестав издавать скрежещущие звуки и дрыгать ногами. На его круглом личике было написано разочарование. На мгновение Эмму охватило желание броситься вслед за Джамалом и его матерью и попросить их вернуться. Столик, за которым они сидели минуту назад, выглядел пустым и заброшенным.

* * *

— Если у вас нет знакомых в округе, — сказала патронажная сестра, — почему бы вам не присоединиться к какой-нибудь группе матери и ребенка? Всю необходимую информацию вы можете получить в местной библиотеке.

Нельзя сказать, чтобы это предложение пришлось Эмме по душе. Ее изрядно расстроило собственное поведение в кафе, когда к ней вполне дружелюбно обратилась незнакомая женщина, и она вовсе не горела желанием повторить подобный опыт перед совершенно чужими людьми. Должно быть, с ней происходит что-то нехорошее. Раньше она никогда не испытывала особых трудностей, общаясь с посторонними. Но Риччи так обрадовался, когда решил, что тот мальчик, Джамал, хочет поиграть с ним. Он наверняка придет в восторг, оказавшись в компании с другими детьми. Так что хотя бы ради него она должна сделать еще одну попытку.

Ожидая лифт вместе с Риччи, который с важным видом восседал в складной коляске, Эмма вдруг услышала позади себя восклицание:

— Ах, какой чудесный малыш!

Она обернулась. На Риччи, восторженно прижав руки к груди, смотрела женщина с темными глазами и румяными щеками. На ней были джинсы и розовая цветастая футболка. Эмма уже видела ее пару раз. Она, видимо, жила в соседней квартире.

— Сколько ему? — полюбопытствовала женщина, по-прежнему не сводя глаз с Риччи.

— Восемь месяцев, — ответила Эмма.

Женщина широко распахнула и без того большие глаза.

— Всего-навсего! А какой богатырь! Я думала, он старше. Он такого же роста, как и моя дочь, но ей уже годик.

— Кажется, я не видела вашей дочери, — вежливо заметила Эмма.

Женщина горестно покачала головой.

— И не увидите. Она живет дома, с моей семьей, на Филиппинах.

— Вот как? — Эмма не знала, что сказать.

— Я работаю в Лондоне, — пустилась в объяснения женщина. — Медсестрой в больнице. Челси и Вестминстер. А дочке лучше дома. Она живет у моей матери. Мы с мужем работаем. — В голосе ее прозвучала неприкрытая печаль. — Я не видела ее уже четыре месяца. Только на фотографиях.

— Должно быть, вам нелегко.

Эмма пришла в ужас. А она-то думала, что ей одиноко и тяжело. Как же должна страдать эта женщина, которая вынуждена была приехать в Англию, за тысячи миль, оставив дочь на воспитание кому-то другому!

— Да, нелегко, — согласилась женщина. — Но для нашей семьи это единственный и, пожалуй, лучший выход. Моя мать очень любит ее, а деньги, которые мы заработаем, обеспечат девочке хорошее будущее.

Наклонившись к Риччи, она спросила: