А еще он ненавидел ее. Лию. Его жаркий Июль, как он любил ее называть. И не то, чтобы ее действительно было за что ненавидеть. Вовсе нет. И по логике вещей ему нужно было бы ее любить с того самого мига, как их глаза встретились и до последнего вздоха. Но Кристиан любить не умел, как и не умел быть счастливым. А раз ему сейчас плохо, то почему бы не удостовериться в том, что ей не лучше. Это как глоток воды для умирающего от жажды. Знать, что ей все еще больно и понимать: она не забыла. Набирая номер ее телефона, он со смесью страха и предвкушения ждал ее слов: «Да. Слушаю Вас». Ждал, чтобы сказать:

– Привет, Июль.

 И тишина. Ровно на три удара сердца. Она так постоянна в своих привычках. Ровно три удара сердца и она вместо того, чтобы бросить трубку, тихо спрашивает:

– Как ты узнал мой номер?

 Это словно бы ритуал. Привычный до безобразия. И почти уже успевший ему наскучить. Она задает одни и те же вопросы, а он одинаково на них отвечает.

– За деньги можно купить все.

– Я не продаюсь.

 Тоже, довольно предсказуемый шаг. Сколько раз он это слышал? Десять? Двадцать? Или сто? Кристиан давно потерял этому счет. Да и, если честно не особо утруждал себя этим. Все продается. И все покупается. Жизнь. Смерть. Так почему же она должна стать исключением? Что в ней такого особенного?

– Посмотрим. Июль, посмотрим.

– Судишь по себе? Ты – жалок, Крис. Не можешь по-другому. Ну, да, ты ведь продал свою душу давным-давно. Ты наркоман. Только подсел ни на синтетику, а на боль. Свою и мою. Никогда не могла понять, как тебе это может нравиться? Как вообще можно так жить? Но это твое дело. А я хочу быть счастливой. Поэтому я и не уступлю тебе, Крис. Никогда. Ведь если однажды я сделаю это, ты сломаешь меня. Просто потому, что это будет в твоей власти. И пусть сейчас я вынуждена расплачиваться за то, что когда-то любила тебя. Ничего. Как-нибудь переживу. Но я никогда не буду с тобой.

– Посмотрим. Июль, посмотрим. Ты слишком часто говоришь слово: «никогда». Ну, ладно, милая, я сейчас немного занят и не могу долго болтать с тобой. Но не расстраивайся. Я скоро тебе перезвоню.

– Ненавижу! – шепчет она едва слышно. – Крис, если бы ты знал, как я ненавижу тебя.

– А я знаю. Так же, как я ненавижу тебя, – делано-легкомысленным тоном заявляет он и нажимает на сброс. А потом тихо говорит то ли ей, то ли себе самому:

– Прости, Июль. Но я действительно не могу по-другому. А еще, вряд ли ты может ненавидеть меня сильнее, чем я сам ненавижу себя.

А потом Крис тряхнул головой, словно бы отгоняя наваждение. Не стоило звонить ей сейчас. Она всегда плохо на него действовала. Всегда. С самой первой встречи. Заставляла сомневаться и робеть. Нежный Июль сначала просто согревал, а потом Кристиан с ужасом осознал, что его лед тает. Но дело ведь было не столько в этом, сколько в том, что под этим льдом у него ничего не было. Только пустота. И ничего больше. И осознавать это очень больно.

 Да, определенно, эти звонки дурно на него влияют. Отвлекают. А сейчас, когда нужно приложить все силы на то, чтобы устранить свою недавнюю ошибку, это совершенно неприемлемо. Ведь заняться этим Кристиан собирался сам. Перекладывать такое на подчиненных, все же не стоит. Чем меньшее количество людей будут об это знать, тем лучше. Настолько преданных людей у него просто нет. В этом мире, вообще, никому нельзя доверять. Особенно, это касается подчиненных.

 В мире, где правят деньги, личная преданность – понятие почти эфемерное. Все и всех можно купить. Вот только одна глупая и не в меру самоуверенная девчонка не желает понимать эту прописную истину. Ничего, он рано или поздно сломает эту упрямицу. В крайнем случае, всегда можно воспользоваться методиками проекта «Anima» и сделать из нее бессловесную рабыню. Но только в самом крайнем случае.

Ведь, Detrimentum – процесс не только необратимый, но еще и абсолютный. С его помощью невозможно только сломить сопротивление, не стирая всю личность целиком.

***

 Илья Корсаков с сотый раз просматривал запись последнего собрания в «Нео-инкорп» и сетовал на то, что на суде этот разговор мажет служить лишь косвенной уликой. Черт, ему нужны неопровержимые доказательства. Чтобы засадить в тюрьму всех, кто хоть как-то связан с проектом «Anima». Только так его девочка сможет спокойно жить, не бояться выходить на улицу, видеться с родителями. А ради этого он готов выше головы прыгнуть.

 Устало откинувшись на спинку стула, Илья на секунду смежил веки. Ему зверски хотелось спать, но с этой работой времени на отдых у него почти не оставалось. Как и на то, чтобы следить за внешностью. Хотя, кого-то на их работе легкой небритостью, да синяками под глазами, удивить довольно сложно. Большая часть выглядела также, остальные же – еще хуже.

– Господин Корсаков, – послышался их динамиков голос электронного секретаря. – Звонит ваша жена.

– Соединяйте, – отрывисто бросил он. – Привет. Что-то случилось?

–Нет. Все хорошо. А разве я могу звонить тебе только, когда что-то случается?

– Конечно же, нет. Но ты так редко звонишь мне, когда я на работе.

–Я просто соскучилась.

– Я тоже любимая, – Илья тепло улыбнулся.

– Так приезжай домой.

– Не могу. Слишком много работы. Мне придется задержаться ненадолго.